Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

— Созон, — отзывается Зев. — Это принцесса Майя.

Худощавый мужчина снова кланяется, свет факелов отражается в его очках.

Несколько пациентов спят на койках, включая человека, которого я исцелила вчера, но Зев уводит меня, прежде чем я успеваю присмотреться к ним.

— Лазарет только для знати? — спрашиваю я, пока мы идем по коридорам.

— Он для всех, — отвечает Зев.

Удивление вспыхивает в моей груди. Мне пришлось годами воевать с отцом, прежде чем он разрешил обычным людям доступ в дворцовые Целительные палаты. Зев, должно быть, видит шок на моем лице, потому что добавляет:

— Хотел бы я приписать эту заслугу себе. Но это по большей части старания и исследования Созона.

— Исследования?

— Он потратил месяцы, документируя последствия заразных болезней в столице. Убедил моего отца, что лечение простолюдинов в интересах самих магов. — Муж бросает на меня косой взгляд, сжимая мою руку.

После этого у меня во рту остается горький привкус.



Весь остаток дня мы проводим, изучая дворец и его территорию.

Перед самым закатом Зев ведет меня в сады.

Его теплая рука сжимает мою, когда мы гуляем между высокими живыми изгородями и подстриженными кустами. По каменной дорожке рассыпаны всплески цвета. Уходящий солнечный свет отбрасывает длинные тени к нашим ногам. Мы проходим под пологом лиственных деревьев и оказываемся в тихом, уединенном месте.

Дыхание перехватывает.

На зеленой траве расстелено большое одеяло, его клетчатый узор испещрен золотистым сиянием фонариков, развешанных на окрестных ветвях. Мягкий гул — сверчки, объясняет мне Зев — наполняет сумеречный воздух, а легкий ветерок доносит приятный цветочный аромат. В центре одеяла лежит большой букет — цветущие бутоны желтых, розовых и синих оттенков. Рядом стоит плетеная корзина, крышка которой слегка приоткрыта.

Зев наблюдает за мной с тихой интенсивностью. Его выражение лица кажется вопросительным. Я дарю ему мягкую улыбку, и что-то в его осанке расслабляется.

Я опускаюсь на одеяло, подгибая ноги под себя. Ткань теплая от задержавшегося солнечного света. Зев садится рядом без единого слова, его колено касается моего. Из корзины он достает восхитительное угощение — ломтики жареного мяса, завернутые в лепешки, небольшие контейнеры с тушеными овощами и политые медом ломтики сыра.

Мы едим вместе в тишине, которая не кажется ни неловкой, ни напряженной. Просто мирной. Уютной. Общей. Его близость, уединение, мягкое мерцание фонарей — все это оседает вокруг меня, словно теплое одеяло, накинутое на плечи.

— Спасибо, — тихо говорю я. Он знает, что я имею в виду весь день, проведенный вместе.

Его улыбка теплая, но затем сменяется виноватой. Я знаю, что мне не понравится то, что он сейчас скажет.

— У меня будет не так много времени в ближайшие несколько дней. Движение Повстанцев. И этот многообещающий союз с Волкой. Я буду занят на совещаниях.

— Можно мне с тобой?

Очередной виноватый взгляд. Я поджимаю губы.

— Фарамир и мой отец будут там, — говорит он. — Тебе лучше избегать встречи с ними.

Я хмурюсь и тереблю свободную нитку на одеяле.

— И чем же мне заняться?

— Почитай книги в библиотеке? Помоги спланировать Фестиваль Равноденствия.

Из просто хмурого мой взгляд становится сердитым. Мне это не нравится. Слишком похоже на положение заключенной.

— Знаю, это не идеально, — быстро говорит он, опуская ладонь мне на колено. — Просто дай мне немного времени.

— Так вот как все будет? Я просто буду ждать в красивых покоях до следующего бала или примерки платья?

— Нет, — твердо говорит он, сжимая мое колено. — Ты будешь жить. И оставаться в безопасности.

Я фыркаю, сжимая пальцы в кулаки на одеяле.

— Могу я исследовать дворец?

— Не в одиночестве.

Раздражение, клокотавшее у меня в груди, вскипает.

Я вскакиваю на ноги, намереваясь уйти, но он ждал этого — Зев хватает меня за лодыжку и дергает назад. Я валюсь, врезаясь в него, дыхание перехватывает.

Он готов и к этому — легко ловит меня, заключая в объятия. Его глаза сияют, словно он проживает лучший момент в своей жизни.

Это бесит меня еще больше.

Я извиваюсь, пытаясь вырваться из его хватки, но он слишком силен. Он просто обнимает меня крепче, пока я не выдыхаюсь.

— Закончила? — спрашивает он с легкой улыбкой, когда я обмякаю в его объятиях.

Я хмурюсь, отказываясь смотреть на него. Он прижимает меня к своей груди.

— Ты же знаешь, что я не ребенок, верно? — огрызаюсь я, ударяя его в плечо. — Не обязательно держать меня как младенца.

— А как мне тебя держать? — В его серых глазах пляшет веселье.

«Вообще никак», — хочу сказать я, но слова застревают в горле. Я боюсь, что он послушает меня и отпустит, но на самом деле я этого не хочу.

Я просто не могу в этом признаться.

Поэтому я вообще ничего не говорю.

Он вздыхает и поворачивает мое лицо к себе. Я же упрямо смотрю куда-то за его плечом.

— Майя, — бормочет он так мягко, что я не могу не посмотреть на него. — Вчера я оставил тебя одну всего на несколько минут, и на тебя напали. Война между нашими королевствами длится десятилетиями — потребуется время, чтобы граждане забыли. Исцелились. Могут быть и другие, кто захочет причинить тебе вред. Просто… не выходи из наших покоев без меня, хорошо? Я буду проводить с тобой каждую свободную минуту.

— Я могу исследовать дворец с охраной. Какая от них польза, если они не могут обеспечить мою безопасность?

Он проводит большим пальцем по моей челюсти, прежде чем заправить выбившуюся прядь за ухо.

В его прикосновении столько проклятого благоговения.

Приливы, утопите меня, я чувствую, как мой гнев тает.

— Я могу приставить к тебе пятьдесят стражников, но Фарамир может приказать уйти всем им. — Он обнимает ладонью мою щеку. — Я хочу, чтобы ты была здесь счастлива, Майя. Счастлива со мной. Но мне также нужно, чтобы ты была в безопасности. Ты бы позволила мне бродить по тундрейнийскому дворцу в одиночестве? — Он притворяется, что размышляет, постукивая пальцем по щеке. — Впрочем, не отвечай.

Изумленный смешок вырывается у меня, и он тоже усмехается. Его улыбка постепенно становится моим любимым зрелищем. Может, потому что он приберегает ее только для меня. Я видела, как он хмурится, глядя на других, но никогда на меня.

Мое сердце тает, даже когда разум кричит, что это ошибка.

— Хорошо.

Глава 33



«И собрал Тиран огромное войско, магов всех