Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

Я зеваю, вытягиваясь на большой кровати. Книга с шумом захлопывается у меня на коленях. Следовало начать с тома по истории Арбинжа, но мне стало любопытно, какие сказки любил в детстве Зевейр. Не хочу думать, почему приняла такое решение.

Вместо этого я смотрю на время. Солнце село много часов назад, а Зевейр не появлялся со вчерашнего вечера. Когда я проснулась, его уже не было. Внутри закипает раздражение, хотя еще один зевок едва не разрывает рот. Я послушалась его и не покидала наших покоев, всю еду приносили сюда. Ела в одиночестве, как проклятая Приливами узница в золотой клетке.

Раздражение перерастает в ярость. Будь прокляты Приливы. Я решаю не спать, чтобы придушить Зевейра, когда он наконец соизволит явиться.

Сон все равно одолевает меня.



На следующее утро я снова просыпаюсь одна, но очевидно, что Зевейр был здесь — простыни на его стороне смяты, в воздухе витает едва уловимый аромат дыма. И даже когда во мне закипает ярость, я все равно прижимаю его подушку к лицу и жадно вдыхаю запах. Что ж, это касается только меня, и никого больше.

Я направляюсь в купальню, чтобы быстро ополоснуться — мои служанки, к счастью, согласились помогать мне с одеванием только для официальных приемов. Затем сажусь за большой деревянный стол Зевейра — наш стол, — и копаюсь в ящике в поисках пергамента и пера.

Пора написать домой.

Дорогой Отец,

Надеюсь, у тебя все хорошо. К этому времени ты уже должен был узнать о моем браке с принцем Зевейром. Представляю, как ты шокирован. Я поначалу была в таком же состоянии. Но я поняла, что это лучшее решение как для меня самой, так и для Тундрейна.

Тебе не нужно волноваться о моей безопасности. Зевейр относится ко мне с добротой и уважением. Он защищал меня во время нашего путешествия в Арбинж. Думаю, я стала ему дорога. Я чувствую себя в безопасности рядом с ним.

Я приехала в Арбинж ради мира и безопасности нашего народа — это остается неизменным. С мужем-единомышленником у меня больше возможностей достичь этого. Пожалуйста, прими мое решение.

Я хорошо осваиваюсь в Арбинже. Я пока мало что видела, но надеюсь, муж найдет время показать мне столицу. А еще я буду помогать в планировании Фестиваля Равноденствия. С нетерпением жду твоего визита и ответа.

Пожалуйста, передай всем, что я в безопасности и ужасно скучаю.

Пусть Приливы хранят тебя.

Твоя преданная дочь,

Майя.

Четкими, ровными линиями я складываю пергамент в аккуратный прямоугольник и запечатываю его каплей воска. Королевской печати Тундрейна у меня нет, поэтому позволяю зеленому воску застыть в виде круга без знака. Нет сомнений, что письмо в любом случае вскроют и прочтут, прежде чем оно покинет дворец.

Я передаю конверт слуге в коридоре и возвращаюсь в наши покои. Темные стены душат. Со вздохом беру том по истории Арбинжа и устраиваюсь на диване, чтобы провести очередной день за чтением. В одиночестве.



Позже, после полудня, заходит служанка — Фарзина, — чтобы обсудить планы на Фестиваль: цветовую гамму, меню, выбор нарядов.

Увлекательно. Просто потрясающее использование моего времени.

Снова засыпаю в одиночестве, так и не дождавшись Зевейра.

Пытаюсь не обижаться.



Следующий день тянется точно так же — в одиночестве, в золотой клетке, где компанию мне составляют лишь собственные мысли да книги. Я пытаюсь завязать разговор со слугами, которые приходят убирать комнату, но они лишь одаривают меня сочувствующими улыбками. Одна из них, по какой-то непостижимой причине, рассыпает свежие лепестки роз на матрасе и комоде.

Как будто сегодня наша брачная ночь.

Как будто я не сплю в одиночестве с тех пор.

Когда они уходят, я считаю лепестки роз, разбросанные по туалетному столику, — сорок три, все мягкие, как бархат, — и чувствую себя опасно близкой к тому, чтобы пересчитать их снова. За большим окном раскинулся сад. Восемь кустов синих роз. Одиннадцать розовых. Я знаю, потому что посчитала их. Дважды. Может, если попрошу вежливо, слуги посадят еще три синих и сделают количество четным.

Я лежу в купели, пока вода не остывает, а пальцы не сморщиваются, но даже вода, обычно приносящая умиротворение, не может унять зудящий под кожей приступ беспокойства.

Теперь я лежу на огромной кровати, смотрю в потолок и размышляю: может стоит разрезать на лоскуты одежду Зевейра или выпрыгнуть из окна ради смены обстановки?



Около обеда дверь медленно открывается, словно опасаясь привлечь к себе внимание. Мой муж входит осторожными шагами. Прошло больше двух дней с тех пор, как я видела его в последний раз.

Я с грохотом захлопываю книгу.

— Мои глаза мне не врут? — восклицаю я, прижимая руку к сердцу и в упор глядя на него. — Это мой муж?

Он стоит в дверях с виноватым видом и держит в руках большой поднос еды, прижатый к груди.

— Прости, Майя. Я ужасный муж. Оставил тебя в одиночестве и нарушил обещание, что ты попробуешь грибную похлебку в первый же вечер.

— Я устала от твоих извинений, — отрезаю я. — Я словно в плену, заперта в этих четырех стенах. Одна. Я не могу так жить, Зев.

Он садится рядом со мной на диван и опускает поднос на маленький столик. Тянется ко мне, но я отсраняюсь, избегая его рук. Он тихо вздыхает, опуская руку.

— Мне нет оправданий, Майя. Мне нужно найти способ все исправить. Я правда сожалею. — Он крепко сжимает переносицу. Темные тени под глазами выдают, что он почти не спал.

Зев выглядит так, будто постарел на годы всего за два дня.

Но я все равно злюсь.

— Расскажи, что тебя удерживало.

Зевейр раскладывает еду, прежде чем ответить, и протягивает мне миску с похлебкой.

— Восстание. Повстанцы нападают на батальоны Арбинжа и Тундрейна, стоящие вдоль спорных границ. У них больше магов, чем мы ожидали — маги воды, маги земли, целители. Мы несем потери. Сулон держит связь с генералами твоего отца. Мы пытаемся разработать совместную стратегию, но ни одна из сторон не рада сотрудничеству. — Он запускает пятерню в свои темные волосы. — Если ситуация не улучшится, мне придется отправиться на границу. Я пытался урегулировать положение. Делегировать задачи, определить стратегию. Вот почему я отсутствовал. Я пытаюсь остаться здесь. С