Няня для крылатого - Алиса Калинина

за которой все стало по-другому. Замерзшую, пропахшую костром, я хотел бы собственноручно вымыть в ванне. Я живо представил эту малышку сначала в простыне, затем без нее, в клочках пены. Порозовевшую, смущенно вздрагивающую от нескромных прикосновений.

    В своих откровенных мечтаниях я не заметил, что зашагал, как солдат в строю.

– Мерр Ардан, вы идите, я догоню. Я не могу так быстро, – задыхаясь, взмолилась Элина.

– Прости, я задумался. Давай медленней пойдем. А как же ты с Гардом бегала? – решил немного позадирать ее. Но в ответ Элина чихнула, как больной котенок, а я чуть не хлопнул себя по лбу от досады. Ну надо же быть таким туполобым.  Мой смелый воробышек простыл! И это не румянец смущения, а признак лихорадки.

– Гард! Понесешь котомку. И можешь лететь с ней домой. Тебя оседлать мы еще не можем, а тыоя подруга двоих не донесет.

     Дракон удовлетворенно фыркнул. Так понимаю, что ему не терпится остаться с новой знакомой наедине. Схватив котомку зубами, он взмыл в воздух, потом обернулся, и я готов поклясться, что мотнул головой, призывая следовать за ним.

 А я подхватил девчушку на руки, сразу подавив ее сопротивление. Она попыталась протестовать, пискнув, что она сама может идти и ее нужно поставить на землю, но я ловил настоящее удовольствие от того, что на законном основании могу прижимать к себе. Я чувствовал себя настоящим сатиром, похитившим юную нимфу. Такую трогательно беззащитную и нежную. Нет, я, конечно, переживал за ее здоровье, но в первую очередь подстегивало осознание того, что я могу заботиться о ней. И сейчас это мое право.

    Пару раз она убеждала меня, что может идти сама, а я должен отдохнуть, но мне больше нравилось собственническое чувство. У меня на руках – значит, моя. А озадачиваться тем, что потом будет, я не хотел.

    Дома уложил ее на диван, укутал теплым одеялом из шерсти и пошел на кухню. Сейчас я жалел, что не посещал курс лекарства. Думал, если я не болею, значит, не нужно. Но примерно представляю, что если человек болеет, ему нужно обильное питье.

Заварив настой из всех трав, которые там были, принес Элине.

Она забавно чихнула и смущенно посмотрела на меня, порываясь встать.

– Не вздумай! Вот тебе что-то вроде лекарства. Пей!

– А вы что сюда намешали? – осторожно принюхиваясь, спросила она.

– Ты мне не доверяешь?

– Доверяю. Но там еще травка была в кружке на полке…, – она сделала губами что-то похожее на уточку, наводя на мысль о каком-то подвохе.

– Нет, с полки не брал. Все, что на столе. А что там? Приворотное зелье?! – усмехнулся я.

– Нет, – неожиданно хихикнула она. – От другой хвори снадобье.

– Так ты у меня и лекарка, оказывается?

Элина ответила с улыбкой:

– В академиях не обучалась, но кое-что знаю.

А я получается, совсем мало что о тебе знаю. Но вслух я это не сказал. Я чувствовал пьянящее чувство настоящей душевной близости. Теплое и нежное. То чувство, ради которого готов все отдать.

Выпив приготовленное мною «снадобье», Элина, по горло укутанная в одеяло, жалобно посмотрела на меня.

– Мне в ванну надо, – пискнула она. – А то я лесом вся пропахла.

– Вот попей чай горячий, пропотеешь, остынешь, а потом уже будешь лесной дух смывать, – сказал я и осекся. Девочка ж голодная! Вот я …

– Что ты хочешь? Сейчас пошлю гонца в харчевню, – вопросительно посмотрел на девушку. И тут же почувствовал себя бестолковой курицей- наседкой, которая кудахчет и не знает, что делать с яйцом. Но, дракон меня дери, мне так нравилась эта возможность «кудахтать»!

– Мне кажется, я быка зажаренного могу съесть, – сказала и тут же потупилась в привычном смущении.

– Быка так быка. Но его долго ждать придется, – принялся я рассуждать. – Я Магду вызову. Она все знает.

– Я пошутила насчет быка. И Магду не надо, и так пройдет, – Элина поспешила меня остановить.

– Ладно. Быка на потом оставим. Жаркое из гуся будешь? Мы с тобой в прошлый раз так нормально и не поели.

    -Буду, – Элина улыбнулась, и пресловутые бабочки запорхали в моей прагматичной засохшей душе.

– Поспи немного, пойду распоряжусь, чтоб драконов покормили.

Хотя с этим я явно опоздал. Гард уже вовсю ухаживал за подругой. Под навесом стояли большие плетеные корзины с яблоками, и он вытащил одну во двор.

Девочка была на удивление деликатна. Она осторожно подцепляла языком по одному яблоку. Хотя могла бы опрокинуть корзину и наброситься на лакомство, учитывая, что ее морили голодом в целях воспитания.

    Я вернулся к Элине, которая и, правда, задремала. Вскоре прибыли и Магда, и еда. И если еда радовала однозначно, то присутствие моей экономки немного раздражало. Я думал, что она расскажет, что и как делать, привезет лекарства и уедет, а она взялась сама лечить. И сказать об этом мне было как- то неловко. Но все-таки я смирился с тем, что каждый должен заниматься тем, в чем разбирается.

    Я накрыл корзину с едой большим полотенцем, терпеливо ожидая, пока Элина прополощет горло, выпьет еще один настой.

– Вот, господин Ардан, здесь кашлегон, заваренный в кувшине. В печь поставлю, теплым еще до ночи будет. Давать с медом. Вот тут шалфей, горло полоскать. Завтра я приеду, еще сделаю.

Магда деловито распоряжалась, и даже если ее интересовало, почему это я лично ухаживаю за нянькой Гарда, то виду не подала.

    Я поблагодарил женщину и облегченно вздохнул. Все, что надо, сделаю с удовольствием. А сейчас нужно накормить девочку.

     Я подтащил стол с едой и кресло, чтоб быть поближе.

   После кашлегона Магда снова закутала Элину до подбородка, и я, отклонив слабый протест, начал кормить ее сам. Своими руками, как голодного птенца. Это было невероятно восхитительно, и я понял, что не помню, когда что-то, кроме близости Элины, доставляло мне такое удовольствие.

     В том месте, где положено находиться душе, становилось тепло, и мне казалось, что ледяной панцирь прагматичности и рассудочности стремительно таял, высвобождая все человеческие эмоции, загнанные в этот саркофаг долга.

    Элина смешно сморщила носик, когда попался жгучий кусочек красного перца, и часто задышала, пытаясь снизить остроту. На глаза навернулись слезы, и она беспомощно посмотрела на меня, словно спрашивая – я такой изверг по натуре или так получилось.

– Ешь, тебе сейчас полезно!

– А это вы специально для меня такой «вырви глаз» заказали? – проглотив кусок, она вдохнула и округлила глаза.

– Я тоже буду есть. Вот смотри! – я отправил