Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

— Не вы первый… я понимаю… — ох, держись, Машуля. Светская беседа — а то разревешься. Варт вот не боится же. И огребает. Попыталась улыбнуться, осознавая, что с фонарем под глазом — то еще из нее видение. — Но вы и ранены были. Как вы, Фриц?

— Обо мне не беспокойтесь, Машенька. Но, знаете, когда ко мне примчался Отто посреди ночи с рассказами о ваших приключениях, я понял, что не могу отсиживаться в стороне…

— А Отто откуда⁈. — удивилась Маша, очень невежливо перебивая собеседника.

Краузе вздохнул и крякнул. Видимо, от расстройства, как с ней — вулканом таким — быть. Гордо попыталась поднять тяжелую голову с его плеча. Нечего… мучаться. Она и сама… и сама может, вот!

— Его нанял ваш брат вчера утром. Присматривать за вами.

— Что⁈. — челюсть так и отпала.

Присматривать⁈. То есть, он предвидел что-то эдакое… и божескими деньгами разбрасывался… чтобы ее, непутевую…

Кошмар. Сколько он на нее потратил?.. А с Маши толку, как с козла молока… И присматривай-не присматривай — все равно начудит с три короба… Ему с ней нельзя быть рядом, нельзя!.. Гадкий холод в солнечном сплетении вырвался наружу удушающим кашлем. И разросся до самого сердца.

— Машенька, да вы голову кладите. Помните — я же говорил, я добрый к вам просто так, без…

— … без подтекста, я помню. Но лучше не надо. Вам же лучше.

Пришлось вытереть под носом — подтекало — и это оказалось больно. Маша тронула занавеску и повернулась всем корпусом, чтобы поглядеть здоровым глазом, что там. Отвлечься, сменить картинки. На деле все эти гадкие слизкие мысли — это просто усталость, Машуля. Ты же знаешь. Не верь, это же неправда. И Варт не дурак, Варт — не Краузе…

Они ехали вдоль замерзшей берегами Одры. Небо серело, синий свет луны ушел в небытие. Никаких тебе набережных и высоток. Только угрюмая чужая река, только баржи, дым, уголь…

Дорога начала забирать круто вверх, и Одра скрылась из виду, уступая место мачтам, дыму, постройкам и… рельсам?.. Краузе заметил интерес Маши к окну и сказал с гордостью:

— Подъезжаем к Берлинскому вокзалу. Давайте я свожу вас в Берлин, Машенька? Вам стоит развеяться…

Она горько усмехнулась:

— В таком виде?..

Здание кирпичное, загородки низкие, рельсы идут прямо к воде и кораблям, убегают через реку… Стоит точно там же, где вокзал Колумба, и точно так же она из-за реки обожала возвращаться поездом домой с «Большой земли», наблюдая любимый город с реки, замок… Замок Варта…

Выйти, проталкиваясь между пассажиров, тарабанящих свои чемоданы, и на перроне уже почувствовать запах шоколада.

Шоколада…

Все никогда не будет прежним. Всхлипнула тихонько снова. И теплого пледика, и глупого сериала, и тайской еды в коробке с доставкой на дом… тоже не будет.

— Машенька, ну что вы, — подбодрил Краузе, — пусть кто только попробует что сказать! — И щелкнул крышечкой часов: — Через три четверти часа как раз отправляется экспресс до столицы. Давайте оставим этот ужасный город за спиной, и все забудется. Что скажете?

Он был полон такого энтузиазма… преувеличенного… Ну как он не понимает⁈. Маша попыталась отказать вежливо, хотя инженер сегодня выбешивал, прям с самого начала с его малодушием и болтовней не о том:

— Я не люблю Берлин.

— Не любите⁈. Вы… вы что же — там были?

Пф. Сто раз. И вообще — что пристал!

— Представьте себе! И в Берлине, и в Париже, и в Мадриде. Даже на Азорских островах, — буркнула Маша.

— Азорских островах?..

— Это в Атлантическом океане, — она промокнула ледяными пальцами несчастный фингал. Ох, кажется, так чуточку лучше. Еще подержать… Гори оно все синим пламенем… — Территория Португалии. Недавно открыли. Контрабандисты, кстати. И коров теперь там больше, чем людей.

— Невероятно… Что же вас так бросало по свету? Отец военный?.. Или… тоже инженер?

— Да что… — Маша досадливо почесала затылок, и стало больно в плече. — Не умею сидеть на одном месте, как видите. Вулкан. И всем от того только проблемы.

— Маша! Ну что вы! — горячо возразил Фриц. — Какие проблемы⁈.

— А дыра у вас в боку — не проблема?

Крыть оказалось нечем. Хотя так хотелось, чтобы он и этот аргумент опроверг… Но нет — Краузе такого сделать не в силах.

— Я… — потупился инженер, — очень хотел бы вам помочь. Только скажите, как.

— Да как тут поможешь. Простите, что я вам на пути встретилась.

Маша снова мрачно уставилась в окно. Они поднимаются выше от вокзала… Опа — обгоняют трамвай, запряженный лошадьми… Она даже шею вытянула, заглядываясь. Забит под завязку, водитель/возница в форме сверкает погонами или что оно такое за нашивки, рабочие шумно что-то выясняют, пожилая дама прижимает сетку с хлебом к груди… Это же тот самый подъем, где была огромная библиотека, уютная кафешка на углу, гнутый мост и шпили Медуниверситета. Но только никаких шпилей — склады какие-то, обычное все… Молчание сделалось напряженно-неловким, так что она ткнула в стекло:

— А это что за строения?

— А, — оживился Фриц возможности вернуться к разговору, — это городская гимназия. И здания гарнизона.

— Гарнизона?..

— Во время оккупации французы тут держали лазарет, но после тринадцатого года все вернулось на круги своя.

— Французы⁈ — удивилась Маша.

Откуда в Щецине французы и оккупация взялись?.. Хоть это и объясняет существование Жаклин в русском трактире…

— Машенька, — рассмеялся Краузе, как над ребенком малым, — ну как вы про острова в Атлантике знаете, а такому элементарному удивляетесь? Наполеон Штеттин захватил в шестом году, а в тринадцатом его отбили обратно. Кстати, с помощью ваших казаков.

Ах, вот оно как. После поражения над Москвой во-на как вышло… Сил спорить не было. Ну их всех с их оккупациями, трамваями на конях и лазаретами…

— Что ж, лазарет, а теперь будущие медики учатся… Логично.

— Что, простите?

— Ах, ничего! Это я так брежу, — нельзя ей сейчас с людьми, никак просто… — Можно вы отвезете меня в лавку, Фриц? Это вот тут достаточно свернуть, возле… гимназии как раз. Там ведь мост есть?

— Но ваш брат, Маша…

— Одной мне проще и безопасней. Я объясню ему.

Как-нибудь. Ему эе лучше. Пусть… ну, пусть про нее забудет, у них разные дороги.