(не)желанный подарок дракона - Юлия Парфенова

И тогда я поняла.

Камень.

Тот черный камень в подземелье, поглощающий свет и тепло, с древними символами на поверхности. Аларик не случайно притащил меня именно сюда. Не случайно держал рядом с этим алтарем. Камень усиливал проклятие. Или пробуждал его раньше срока. Именно для этого он и был нужен. Чтобы Сириан потерял контроль.

Аларик ударил Сириана хвостом, и тот рухнул вниз, врезавшись в каменную стену старого двора. Обломки разлетелись во все стороны. Золотистый дракон тяжело поднялся, и я увидела его глаза.

Они мерцали багровым светом.

Нет, нет, нет.

Он обернулся и в его взгляде не было узнавания. Только ярость. Из пасти вырвался устрашающий рык, от которого затряслась земля под ногами.

— Видишь? — голос Аларика раздался сверху. Он уже принял человеческий облик и стоял на каменном выступе разрушенной башни. — Вот оно. Проклятие. Красиво, правда? Он убьет тебя, Вивьен. И даже не вспомнит, как это сделал. А потом сойдет с ума от горя. Род Уитменов закончится на нем. Как и было задумано.

Его голос сочился удовольствием. Я была его оружием. Живой приманкой, брошенной перед обезумевшим зверем.

Сириан сделал шаг ко мне. Земля задрожала под его когтями. Из пасти вырывались клубы дыма.

Каждая клеточка моего тела кричала: беги. Беги, пока можешь.

Но я не стала бежать. Вместо этого шагнула вперед.

— Сириан, — позвала я. — Это я. Твоя маленькая лань.

Он остановился. Голова склонилась набок, ноздри раздулись, втягивая воздух. Рык стал тише, но глаза по-прежнему горели багрянцем.

— Ты меня слышишь, — прошептала я, и это был не вопрос. Я чувствовала это через метку. Где-то глубоко, под слоями проклятия, он слышал.

Я стояла в трех шагах от дракона, чья пасть могла перекусить меня пополам. Его дыхание обжигало лицо. Огромный глаз, размером с мое лицо, смотрел на меня, и в его глубине я видела борьбу. Золото против багрянца. Сириан против проклятия.

Протянула руку и коснулась его морды.

— Я здесь, — прошептала я. — Я с тобой. Вернись ко мне.

На секунду багрянец в его глазах отступил. Он узнал меня.

«Беги», — прочитала я в его взгляде. — «Пожалуйста, беги от меня».

Но тьма снова захлестнула его, и рык сотряс воздух.

— Как трогательно, — бросил Аларик сверху. — Но хватит представлений. Заканчивай, Уитмен.

Сириана выгнуло дугой. Рев, вырвавшийся из его пасти, был полон агонии, а глаза окончательно залило багрянцем.

Он потерял себя.

Глава 20

Огромная драконья лапа взметнулась вверх и обрушилась на то место, где я стояла. Я едва успела отскочить — когти прочертили глубокие борозды в каменных плитах, высекая искры. Ударная волна отбросила меня на несколько метров, и я больно ударилась спиной о разрушенную колонну.

Он развернулся. Приготовился к следующему удару.

Сириан шел на меня и это было самое страшное, что я видела в своей жизни. Не потому, что огромный дракон мог убить меня одним движением. А потому, что это был он. Мой Сириан. Тот, кто стоял рядом в сгоревшем магазине и молчал, потому что понимал — слова не нужны. Тот, кто шептал, что я красива. Тот, кто боялся прикоснуться ко мне, потому что любил слишком сильно.

И сейчас он собирался меня убить.

Я — лань. Проклятие снимается кровью невинной лани. Не жертвой на алтаре. Жертвой собой.

Слова отца зазвенели в голове: «Все будет хорошо, дочь моя. Ты должна это сделать».

Он не просил меня умереть на камне. Он просил меня быть готовой умереть за того, кого люблю. Отдать свою кровь добровольно.

Сириан открыл пасть.

Я рывком поднялась и побежала.

К нему.

Бежала навстречу смерти, навстречу дракону, который был моей судьбой. Ноги несли сами, все исчезло, кроме одной мысли: я должна его закрыть. Должна встать между ним и проклятием. Между ним и тьмой.

Бросилась вперед и прижалась к его лапе, обхватив руками, насколько могла. Метка на моем плече вспыхнула, и в этот момент я почувствовала боль.

Его коготь проткнул мне бок. Моя кровь — на нем. Кровь лани — на драконе.

— Я люблю тебя, — прохрипела я. — Я выбираю тебя. Слышишь? Я выбираю эту боль. Выбираю тебя.

Дракон замер. А через мгновение я лежала на человеческой груди. Его дрожащие руки обхватили меня. Он прижимал меня к себе так крепко, что было больно, но я не хотела, чтобы он отпускал. Никогда.

— Вивьен, — его голос был хриплым. — Вивьен, нет, нет, что я наделал…

Его руки зажали рану.

— Сириан, — прошептала я, цепляясь за его рубашку. Сознание плыло, перед глазами темнело. — Посмотри на меня. Твои глаза…

— Как… — начал он, но я не дала ему договорить.

— Потому что я — лань, — выдохнула я, и на губах появилась слабая улыбка. — Невинная лань. Кровь которой… снимает… Мой отец называл меня так с детства. Проклятие… было обо мне…

Его лицо исказилось от понимания и ужаса.

— Нет! Ты не умрешь, слышишь меня? — его голос срывался на хрип. — Я не для того сражался с этим проклятием всю свою жизнь, чтобы оно забрало тебя. Не для того.

Он прижал меня крепче, его сердце билось бешенно. Но мое собственное замедлялось.

— Камень, — выдавила я, хватая его за воротник рубашки. Пальцы не слушались, соскальзывали. — Сириан… тот камень… в подвале. Отнеси меня туда. Моя кровь… должна попасть… на камень. Тогда все закончится. Тогда проклятие…

— Ты истечешь кровью, — он крепко сжал мою руку. — Я не могу…

— Можешь, — я заставила себя посмотреть ему в глаза. Собрала все силы, какие оставались. — Доверься мне. Как я доверилась тебе.

Сверху раздался хлопок крыльев.

Аларик.

Я забыла о нем. Мы оба забыли.

Черно-зеленый дракон стремительно пикировал на нас. Его глаза горели ненавистью, и в них не было ни капли того лоска, той насмешливой обходительности, за которой он прятал свою одержимость местью.

Сириан среагировал мгновенно.

Золотистый свет залил двор, и на мгновение стало светло, как днем. Два дракона столкнулись в воздухе с грохотом, от которого у меня заложило уши. Когти рвали чешую, зубы впивались в плоть, и кровь дождем падала на камни.

Но теперь все было иначе.

Сириан дрался не как загнанный зверь. Он дрался как человек,