Новенькая - Алёна Шахнина

— Подстава? — восклицаю я. — И кому же это нужно?

— Не знаю, — говорит он. — Кому-то, кто хочет насолить мне. Может, какая-то ревнивая девчонка.

— Ты же в курсе — о том, что это я читаю письма не знает никто, кроме тебя? — улыбаюсь я, хотя мне совсем не весело.

— Лер, я не поступлю так с тобой! — вскрикивает он и подскакивает со стула. — С кем угодно, но не с тобой!

Мне приходится отступить от ярости в его глазах, от напора, с которым он идет на меня до тех пор, пока спина не натыкается на стену.

— Я не знаю, что происходит! — кричит он, и мне страшно. — Хватит меня винить во всем! Я пытаюсь исправиться! Пытаюсь!

Он движется на меня, а у меня внутри все сжимается от его взгляда. Что с ним? Это не привычное злорадство, это что-то другое.

— Не подходи, — говорю я и выставляю руку вперед. — Ты меня пугаешь.

Даня резко останавливается, словно врезался в столб. И его взгляд сразу меняется на испуг. Я продолжаю держать руку перед собой, но он не подходит. Он замер на месте и просто смотрит.

— Прости… — говорит он и отступает назад. — Прости, я не хотел.

На ощупь сгребает рюкзак и быстро выходит из кабинета. А я остаюсь одна, медленно опускаю руку и перевожу дыхание. Я не понимаю, что с ним. Передо мной был не тот мальчишка, которого я привела к себе домой. И даже не тот, кто дразнил меня. Это был кто-то другой.

Подхожу к окну и выглядываю в окно на школьный двор. Вижу, как Даня выбегает из ворот и направляется не домой, а в сторону берега. Укол жалости и вины снова колет в сердце, и я понимаю, что поступила неправильно. Надо было поговорить, узнать, что у него внутри…

Ему сейчас и без меня тяжело. Отец вчера рассказал, что теперь его семья под вниманием соцслужб, и они придут в школу. Наверное, я невовремя пристала к нему с этим комитетом, привлекла в решение проблем, хотя у него самого их выше крыши.

Быстро хватаю рюкзак и выбегаю из класса. Я должна догнать его, должна найти и поговорить. Помочь, если нужно. Я сама виновата — узнала его тайну, влезла в его жизнь, и теперь не могу оставить все, как есть. Не могу бросить его.

Когда-нибудь я пожалею, что пытаюсь помочь даже там, где об этом не просят. Это обязательно обернется мне предательством и обманом. Возможно, в ближайшее время. Но сейчас я бегу за ним, даже не смотря на принципы. Несмотря на то, что не получила тех перемен, на которые рассчитывала. Я даже не знаю, нуждается ли он в моей поддержке, в моей компании.

Пробегаю мимо домов, деревьев и людей. Дыхание сбилось, болят ноги и колит бок, но я не останавливаюсь. Я не вижу его впереди себя и не знаю, куда он пошел. Наверное, мне стоило позвонить, но уже не могу остановиться.

Глава № 30 Даниил

Спускаюсь на берег к морю и сажусь на камни. Мое любимое место. Я часто здесь бываю в одиночестве, и мне это нравится. Я никогда не прихожу сюда с кем-то — люблю думать, вспоминать, вглядываясь в горизонт, где море сталкивается с небом. Красиво, спокойно и тихо. Здесь я могу быть собой — любым собой.

Вот я и дошел до того, чтобы срываться на людях, бросаться, как собака. Агрессия, которую я не смог выплеснуть на отца, так и сидит во мне. Щекочет нервы, зовет меня. Я же никогда не был таким, но видимо, психика больше не в состоянии выдержать того идиотизма, что происходит вокруг меня. Раньше я справлялся с гневом на тренировках. Выплескивал все, что накопилось, на мяч, гонял себя до последнего, что ноги едва ходили. А теперь у меня и спорта нет. И слишком много свободного времени, чтобы думать и копить в себе эмоции.

Лера появляется за моей спиной совершенно неожиданно. Сначала я слышу хруст щебенки, оборачиваюсь и вижу ее. Похоже, она бежала — лицо красное, дыхание очень тяжелое. Не говоря ни слова, она бросает рюкзак, мочит руки в море и умывает лицо. Я достаю бутылку с водой и протягиваю ей. Она открывает и жадно пьет, вода стекает по подбородку, пытается дышать и ртом, и носом одновременно. Я просто смотрю на ее попытки восстановить дыхание. Кивает и отдает мне почти пустую бутылку.

Я возвращаю взгляд к морю, и мы смотрим в одну сторону. Молча. Почти бесшумно.

— Отец военный, — тихо говорит она. — И мы постоянно переезжаем из города в город. Это моя шестая школа.

Я поворачиваю голову к ней и не отвечаю.

— Вечно новенькая, — хмыкает она. — Без друзей, потому что не могу позволить себе привязаться. Мы в любой момент можем сорваться с места. И если так случится… я хочу уезжать с мыслью, что ты в порядке.

От ее слов что-то сжимается внутри. Я хочу сказать, что если она уедет, то в порядке я точно не буду, но не могу. Сейчас это прозвучит фальшиво и глупо.

— Твой отец устроил моего на работу, — говорю я. — Утром он собирался. Трезвый. Даже побрился и надел чистую одежду. Я не знаю, что из этого получится, но надеюсь, что это начало перемен.

— Но почему ты… злишься? — спрашивает она и высматривает в моих глазах тот гнев, что я едва не выплеснул на нее. — Что с тобой происходит?

Я пожимаю плечами. Пожалуй, к откровениям я не готов.

— Дань, — говорит она и садится ближе. Я могу лишь хлопать глазами. — Я понимаю, что тебе тяжело сейчас. Правда понимаю, хоть никогда не была в такой ситуации. И ты не должен держать все в себе.

— Если я не буду держать в себе, ты увидишь монстра, — хмыкаю я. — А я не хочу, чтобы ты его видела.

— Монстра? — удивленно спрашивает она.

Я бросаю камень в воду и наблюдаю, как он падает, а вокруг расплываются круги на лазурной поверхности.

— Вчера я чуть не избил отца, — говорю я. — Я еле сдержал себя. Словно это был не я. И это страшно. Я вижу, что превращаюсь в своего отца. Может, гены, может, потому что не видел другой модели поведения взрослых.

— Ты не обязан становиться таким, — говорит она и садится еще ближе. Так близко, что ее волосы щекочут мои руки. И от этого внутри пробегает ток. —