Развод. Грязными ногами по душе - Данна Леднива

Глава 14

Я звоню Сергею в понедельник утром, в девять, через две недели после того, как я прошла босиком по асфальту, через две недели после того, как я сказала Олегу не звонить, через две недели после того, как я впервые за много лет проснулась и не почувствовала тяжести в груди, и я держу телефон в руке, и я смотрю на номер, который я нашла в записной книжке, в той самой, которую я хранила годами, в которой были номера людей, которых я знала, которых я встречала, с которыми я работала, и я думаю, что это момент, что это то, что я ждала, что это то, что я готовилась, что это то, что я должна была сделать, и я набираю номер, и я жду, и я думаю, что он не возьмёт трубку, что он не вспомнит, что он не захочет, что он скажет, что занят, что он скажет, что не сейчас, что он скажет, что потом, и я жду, и я боюсь, и я не хочу бояться, и я просто жду.

Он берёт трубку на третий гудок.

— Алло.

— Сергей, это Анна. Анна Смирнова.

Пауза. Короткая, но я слышу её, слышу, как он на том конце провода вспоминает, как он перестраивается, как он переключается с утреннего режима на то, что было двадцать лет назад, когда мы работали вместе, когда мы были молодыми, когда мы были амбициозными, когда мы верили, что мир это система, которую можно понять и победить.

— Анна, — говорит он, и голос его меняется, становится теплее, становится живее, становится тем голосом, который я слышала давно, который я не слышала годами, — Анна, как ты? Я слышал, что ты ушла.

— Да, — говорю я, и голос мой ровный, спокойный, как у человека, который уже всё решил, как у человека, который уже всё обдумал, как у человека, который живёт в другой реальности, — я ушла.

— И что дальше?

Я смотрю в окно. На серое ноябрьское небо, на крыши домов, на людей, которые идут по улицам, которые спешат, которые живут, которые не знают, что я стою здесь, что я держу телефон, что я звоню человеку, которого не видела десять лет, и я думаю, что это сюрреализм, что это то, чего не должно быть, но что это есть, что это происходит, что это реально, и я говорю.

— Я хочу открыть свою компанию.

— Какую?

— Бюро консультаций. Небольшое. Для тех, кто хочет работать честно, кто хочет работать чисто, кто хочет работать так, как его учили, так, как он учил других.

Он молчит. Секунду. Две. Три. И потом он говорит, тихо, ровно, как человек, который уже всё решил, как человек, который уже всё обдумал, как человек, который живёт в другой реальности, в реальности, которую я не вижу, которую я не понимаю, которую я не могу принять.

— Анна, ты серьёзно?

— Серьёзно.

— Ты понимаешь, что это значит? Ты понимаешь, что это риск? Ты понимаешь, что это деньги, которые ты должна вложить, которые ты должна потерять, которые ты должна вернуть, если повезёт?

— Понимаю.

— Ты понимаешь, что это не госкорпорация, что это не стеклянный кабинет, что это не власть, что это не статус, что это работа, настоящая работа, тяжёлая работа, работа, в которой ты будешь одна, в которой ты будешь отвечать за всё, в которой ты будешь падать, в которой ты будешь вставать, в которой ты будешь жить?

— Понимаю.

— Зачем?

Я смотрю в окно. И я думаю, что я не знаю, что ответить, что я не знаю, как объяснить, что я не знаю, как сказать, что я открываю компанию, потому что я устала, потому что я больше не могу, потому что я больше не хочу, потому что я больше не хочу быть функцией, потому что я больше не хочу быть железобетонной конструкцией, потому что я больше не хочу быть королевой без королевства, потому что я хочу быть человеком, потому что я хочу быть женщиной, потому что я хочу быть матерью, потому что я хочу быть собой, и я говорю.

— Потому что я хочу строить своё.

Он молчит. Долго. И потом он говорит, и голос его меняется, становится твёрже, становится злее, становится тем голосом, который я слышала только в те времена, когда мы работали вместе, когда мы были молодыми, когда мы были амбициозными, когда мы верили, что мир это система, которую можно понять и победить.

— Хорошо, Анна. Я с тобой. Я вложу деньги. Я помогу с документами. Я помогу с клиентами. Я помогу со всем, что нужно. Но ты должна понимать, что это не игра, что это не хобби, что это не отпуск, что это жизнь, настоящая жизнь, в которой ты будешь отвечать за всё, в которой ты будешь падать, в которой ты будешь вставать, в которой ты будешь жить.

— Я понимаю.

— Тогда начинаем. Завтра. В десять утра. У меня в офисе. Принеси идеи. Принеси план. Принеси всё, что у тебя есть.

— Хорошо.

— И Анна.

— Да?

— Добро пожаловать обратно.

Я кладу трубку. И я стою, и смотрю в окно, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и что это то, с чего всё начнётся, и я думаю, что это хорошо, что это правильно, что это то, что я должна была сделать, и я думаю, что это начало, что это первый шаг, что это то, с чего всё начинается.

Я иду в книжный магазин после разговора с Сергеем, и это не то, что я делала раньше, когда я ходила в книжные, чтобы купить бизнес-литературу, чтобы купить руководства, чтобы купить то, что поможет мне быть лучше, быть эффективнее, быть успешнее, это другое, это попытка, это то, что я делаю впервые, это то, что я делаю не потому что должна, а потому что хочу, потому что я думаю, что я должна попробовать, что я должна начать, что я должна построить что-то новое, что-то, что будет моим, что-то, что не будет функцией, не будет ролью, не будет обязанностью, а будет жизнью, и я вхожу в магазин, и я иду к отделу канцелярии, и я смотрю на ежедневники, на большие, маленькие,