Развод. Грязными ногами по душе - Данна Леднива

используют в армии, ту, которую используют в спецслужбах, ту, которую используют, когда нужно, чтобы ничего не осталось, чтобы ничего нельзя было восстановить, чтобы ничего нельзя было вернуть, и я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что я должна сделать, и я выбираю диск, на котором хранятся все файлы, все отчёты, все доказательства, все улики, и я нажимаю кнопку стирания, и я смотрю, как прогресс-бар заполняется, как данные исчезают, как файлы удаляются, как всё, что было, становится ничем, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется.

И потом я говорю.

Вслух. В пустой кабинет. В пустое здание. В пустую жизнь.

— Этот бой я выиграла. Начинаю новую войну.

И я думаю, что это правда, что это абсолютная, неопровержимая правда, что это диагноз, что это приговор, что это формула моей жизни, что это уравнение, в котором все переменные равны боли, и что результат всегда один, и что этот результат — война, и что я воюю, что я воевала, что я буду воевать, и что я не знаю, против кого, но я знаю, что я воюю, и что я не сдамся, что я не отступлю, что я не остановлюсь, и я думаю, что это хорошо, что это правильно, что это то, что я должна была сделать, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и что это то, с чего всё начнётся.

Я стираю диск. Полностью. До конца. И когда прогресс-бар заполняется, когда всё исчезает, когда ничего не остаётся, я вынимаю флешку, и я смотрю на неё, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и я кладу флешку на стол, и я беру зажигалку, которая лежит в ящике, которую я храню, которую я не использую, и я поджигаю флешку, и я смотрю, как она плавится, как металл становится жидким, как пластик горит, как всё, что было, становится пеплом, и я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что я должна сделать, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и что это то, с чего всё начнётся.

Я сжигаю мосты.

Я уничтожаю доказательства. Я стираю файлы. Я плавлю флешку. И я думаю, что это предательство, что это нечестно, что это то, от чего нельзя оправиться, что это то, что я должна была сделать, что это то, что я должна была сделать давно, но я не сделала, и я думаю, что это потому, что я знала, что если я отдам, то я разрушу не только его, но и компанию, и всех, кто в ней работает, и я думаю, что это неправильно, что это нечестно, что это то, от чего нельзя оправиться, но я думаю, что это то, что я должна сделать, что это то, что я должна была сделать давно, что это то, что я должна была сделать, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и что это то, с чего всё начнётся.

Я встаю. Беру сумку. Иду к двери. Выключаю свет. И я выхожу из своего стеклянного кабинета, из своего королевства, из своей жизни, которая была моей двадцать лет, и я иду по коридору, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и я выхожу из здания, и я сажусь в машину, и я еду домой, и я думаю о том, что будет дальше, что я буду делать, как я буду жить, как я буду строить, и я не знаю, и я боюсь, и я не хочу бояться, и я просто еду, и думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и что это то, с чего всё начнётся.

Глава 13

Звонок приходит в два часа ночи, в среду, через неделю после того, как я сожгла флешку, через неделю после того, как я стёрла диск, через неделю после того, как я сказала вслух в пустой кабинет, что начинаю новую войну, и я лежу в кровати, в своей кровати, в кровати, которая теперь только моя, в которой больше нет Олега, в которой больше нет его дыхания, его храпа, его тепла, и я не сплю, потому что я не могу уснуть, потому что внутри меня что-то изменилось, что-то сдвинулось, что-то перестало быть тем, чем было, и я лежу, и смотрю в потолок, и думаю о том, что будет дальше, что я буду делать, как я буду жить, как я буду строить, и я не знаю, и я боюсь, и я не хочу бояться, и я просто лежу, и смотрю, и думаю, и в этот момент звонит телефон.

Не рабочий, личный, и я вижу номер, и я узнаю его, и я думаю, что это не может быть, что это не он, что это ошибка, что это кто-то другой, но я беру трубку, и я слышу его голос, и я узнаю его, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и он говорит, и голос его невнятный, пьяный, плачущий, голос человека, который потерял контроль, который потерял себя, который потерял всё, и он говорит.

— Анна.

Я молчу. Слушаю. И я думаю, что я должна сказать, что я должна ответить, что я должна спросить, что случилось, что он хочет, почему он звонит, почему сейчас, почему ночью, почему пьяный, почему плачущий, но я не говорю, не отвечаю, не спрашиваю, я просто слушаю, и жду, и думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется.

— Анна, — говорит он снова, и голос его срывается, и я слышу, как он плачет, как он рыдает, как он не может сдержаться, как он не может контролировать, как он не может быть офицером, не может быть майором, не может быть тем, кем он был, тем, кем он хотел быть, тем, кем он притворялся, и я думаю, что это жалко, что это невыносимо,