Развод. Грязными ногами по душе - Данна Леднива

Ночью я не сплю.

Я сижу на кухне, в темноте, только свет от уличного фонаря проникает через окно, и я смотрю на стол, на котором лежит флешка, та самая, металлическая, тяжёлая, с колпачком, которую я кручу большим пальцем уже несколько месяцев, которую я ношу с собой, которую я прячу, которую я храню, и я думаю о том, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, что это то, что определит всё, что будет дальше, и я не знаю, что будет дальше, и я боюсь, и я не хочу бояться, и я просто сижу, и смотрю на флешку, и думаю.

Я вспоминаю пролог.

Я вспоминаю судебный коридор, жёсткую скамью, холодное дерево, запах дешёвой мебели, и я вспоминаю, как я сижу, и держу флешку в кармане, и думаю о том, что на ней, что это тридцать два гигабайта, которые могут обрушить госкорпорацию, которые могут отправить в следственный изолятор человека, который подписал мне рекомендацию, которые могут добить Олега, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется.

Но я так и не отдала её.

Я не отдала флешку генеральному, я не отдала её Виктору Сергеевичу, я не отдала её тому человеку, который доверял мне, который верил в меня, который дал мне шанс, который сделал меня тем, кем я была, и я думаю, что это предательство, что это нечестно, что это то, от чего нельзя оправиться, что это то, что я должна была сделать, что это то, что я должна была сделать давно, но я не сделала, и я думаю, что это потому, что я знала, что я знала, что на флешке, что это не только слив Елены, что это не только кража информации, что это не только промышленный шпионаж, а что-то другое, что-то более страшное, что-то более тёмное, что-то, что может уничтожить не только Елену, не только Олега, не только меня, а всех, всех, кто работал в компании, всех, кто верил, кто надеялся, кто строил, кто жил.

Я знаю, что на флешке.

Я проверила. Через неделю после суда, после того, как я ушла, после того, как я написала заявление, после того, как я вышла из своего стеклянного кабинета, из своего королевства, из своей жизни, я вставила флешку в компьютер, и я открыла файлы, и я увидела, что это не только логи сервера, не только скрины скачиваний Елены, не только доказательства её предательства, а что-то другое, что-то, что я не хотела видеть, что-то, что я не ожидала, что-то, что изменило всё, что-то, что сделало меня тем, кем я стала, что-то, что дало мне власть, которую я не просила, которую я не хотела, которую я не знаю, как использовать.

На флешке — финансовые нарушения.

Не Елены. Не Олега. Не подрядчиков. А Виктора Сергеевича. Генерального директора. Того самого человека, который подписал мне рекомендацию, который сделал меня замдиректора, который дал мне шанс, который верил в меня, который доверял мне, и я вижу на флешке отчёты, которые он скрывал, транзакции, которые он проводил, счета, которые он открывал, деньги, которые он выводил, и я думаю, что это предательство, что это нечестно, что это то, от чего нельзя оправиться, что это то, что я должна была сделать, что это то, что я должна была сделать давно, что это то, что я должна была отдать, что это то, что я должна была показать, что это то, что я должна была использовать, но я не сделала, и я думаю, что это потому, что я знала, что если я отдам, то я разрушу не только его, но и компанию, и всех, кто в ней работает, и я думаю, что это неправильно, что это нечестно, что это то, от чего нельзя оправиться, но я думаю, что это то, что я должна сделать, что это то, что я должна была сделать давно, что это то, что я должна была сделать, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется.

Я встаю. Беру флешку. Иду в комнату. Одеваюсь. Чёрный костюм, чёрная блузка, чёрные туфли, как на похороны, как на войну, как на то, что определит всё, что будет дальше, и я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что я должна сделать, и я выхожу из дома, и я сажусь в машину, и я еду в офис, в то здание, в котором я работала двадцать лет, в котором я была королевой, в котором я была функцией, в котором я была железобетонной конструкцией, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется.

Я приезжаю в два часа ночи.

Здание пустое, только охранник на первом этаже, который спит, который не видит, который не знает, что я вхожу, что я поднимается на лифте, что я иду по коридору, что я открываю дверь своего кабинета, того самого, стеклянного, который пахнет кофе, полированным деревом, дорогой химчисткой ковролина, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, что это то, что я должна сделать, что это то, что я должна была сделать давно, что это то, что я должна была сделать, и я сажусь за стол, и я включаю компьютер, и я вставляю флешку, и я открываю файлы, и я смотрю на них, и я думаю, что это предательство, что это нечестно, что это то, от чего нельзя оправиться, что это то, что я должна была сделать, что это то, что я должна была сделать давно, но я не сделала, и я думаю, что это потому, что я знала, что если я отдам, то я разрушу не только его, но и компанию, и всех, кто в ней работает, и я думаю, что это неправильно, что это нечестно, что это то, от чего нельзя оправиться, но я думаю, что это то, что я должна сделать, что это то, что я должна была сделать давно, что это то, что я должна была сделать, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется.

Я открываю программу для стирания дисков. Ту, которую