Развод. Грязными ногами по душе - Данна Леднива

Через неделю я пишу заявление.

Я сижу в кабинете, в своём стеклянном кабинете, который пахнет кофе, полированным деревом, дорогой химчисткой ковролина, и я смотрю на экран компьютера, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, что это то, что определит всё, что будет дальше, и я не знаю, что будет дальше, и я боюсь, и я не хочу бояться, и я просто пишу.

Заявление об уходе в долгий неоплачиваемый отпуск по собственному желанию. Дата. Подпись. И я смотрю на это заявление, и я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что я должна сделать, что это то, что я должна была сделать давно, что это то, что освободит меня, что это то, что даст мне дышать, что это то, что даст мне жить, что это то, что даст мне начать заново.

Я распечатываю заявление. Беру его. Иду к Виктору Павловичу, к своему непосредственному начальнику, к человеку, который красным лицом, который привык перебивать, который привык говорить громко, который привык контролировать, который привык быть начальником, и я стучу в дверь.

— Войдите.

Я вхожу. Он сидит за столом, смотрит в бумаги, поднимает глаза.

— Анна Сергеевна. Что случилось?

Я кладу заявление на стол. Он смотрит на него. Читает. И я вижу, как его лицо меняется, как он не понимает, как он не верит, как он думает, что это шутка, что это ошибка, что это что-то другое, и он говорит.

— Анна Сергеевна, вы уверены?

— Да, Виктор Павлович.

— Но почему? У вас всё впереди. У вас шанс стать генеральным через год. Вы — лучший руководитель в департаменте. Вы — перспективная. Вы — будущие директора. Вы не можете уйти. Вы не имеете права уйти.

Я смотрю на него. И я думаю, что он прав, что я не имею права, что я не могу, что я должна остаться, что я должна бороться, что я должна быть железобетонной конструкцией, что я должна выдерживать, что я должна стоять, даже когда внутри всё рушится, но я думаю, что я устала, что я больше не могу, что я больше не хочу, что я больше не буду, и я говорю.

— Виктор Павлович, генерал без армии — это просто солдат с нашлепками.

Он смотрит на меня. И я вижу, как он не понимает, как он не верит, как он думает, что я сошла с ума, что я устала, что я выгорела, что я не та, что я была, что я не та, что должна быть, и я говорю.

— Я иду строить частную компанию.

Он молчит. Смотрит на меня. И я вижу, как он понимает, как он осознаёт, что это не шутка, что это не ошибка, что это не временное, что это решение, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и он говорит.

— Анна Сергеевна, вы понимаете, что вы теряете?

— Понимаю.

— Вы теряете всё. Карьеру. Статус. Деньги. Власть. Всё, что вы строили двадцать лет.

— Я знаю.

— Зачем?

Я смотрю на него. И я думаю, что я не знаю, что ответить, что я не знаю, как объяснить, что я не знаю, как сказать, что я ухожу, потому что я устала, потому что я больше не могу, потому что я больше не хочу, потому что я больше не хочу быть функцией, потому что я больше не хочу быть железобетонной конструкцией, потому что я больше не хочу быть королевой без королевства, потому что я хочу быть человеком, потому что я хочу быть женщиной, потому что я хочу быть матерью, потому что я хочу быть собой, и я говорю.

— Потому что я хочу строить своё.

Он смотрит на меня. Долго. Молча. И потом он кивает.

— Хорошо, Анна Сергеевна. Я принимаю ваше заявление. Но я должен предупредить, что если вы уходите к конкурентам, если вы забираете клиентов, если вы используете информацию компании, мы будем действовать по закону.

— Я понимаю, Виктор Павлович. Я не буду ничего нарушать. Я уйду чисто.

— Хорошо.

Я беру заявление. Разворачиваюсь. Иду к двери. У двери останавливаюсь.

— Виктор Павлович.

— Да?

— Спасибо. За всё.

Он смотрит на меня. И я вижу в его глазах что-то, что я не могу разобрать, что-то похожее на уважение, на то чувство, которое бывает, когда человек видит другого человека, который принимает решение, который идёт своим путём, который не боится, который не отступает, который не сдаётся, и он говорит.

— Удачи, Анна Сергеевна.

Я выхожу. Закрываю дверь. Иду по коридору. И я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, и что это то, с чего всё начнётся.

Я ухожу не с пустыми руками.

Я не забираю ничего, что принадлежит компании, я не копирую файлы, я не скачиваю базы, я не краду информацию, я делаю то, что делала всегда, я работаю честно, я работаю чисто, я работаю так, как меня учили, так, как я учила других, и я звоню клиентам, тем, с которыми я работала лично, тем, которых я вела годами, тем, которые доверяли мне, тем, которые знали, что я не подведу, что я не предам, что я не брошу, и я говорю им, что я ухожу, что я открываю свою компанию, что я буду рада работать с ними дальше, если они хотят, и большинство говорит да, большинство хочет, большинство доверяет, и я думаю, что это справедливо, что это правильно, что это то, что я заслужила, что это то, что я построила, что это то, что никто не может у меня отнять.

Я ухожу чисто. Без скандалов. Без судов. Без угроз. И я думаю, что это правильно, что это то, что нужно, что это то, что я должна была сделать, что это то, что отличает меня от Елены, от Олега, от всех, кто предал, кто украл, кто использовал, и я думаю, что это хорошо, что это правильно, что это то, что я должна была сделать, и я думаю, что это начало, что это первый шаг, что это то, с чего всё начнётся.

Я