Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма - Виктор Громов

— Узнаем кто.

Марина невольно улыбнулась.

— Вот теперь вы снова становитесь чуть менее невыносимым.

— Быстро.

— Не обольщайтесь. Ненависть остаётся.

— Мне достаточно, что вы всё ещё разговариваете со мной.

— Самоуверенный человек.

— Живой человек.

Она посмотрела на него дольше, чем собиралась.

— И что будет со мной?

— Перевезу в место, о котором знают только мои люди. Временно.

— Я всё ещё против того, чтобы меня прятали.

— Я знаю.

— Но всё равно сделаете.

— Если придётся — да.

Марина покачала головой.

— Когда это закончится, я сама надену на вас наручники.

— Надеюсь, к тому времени у вас будет доказательная база.

— Вы сами научили меня собирать её тщательно.

Дмитрий тихо рассмеялся. Марина почти улыбнулась, потом вспомнила о последнем приказе сети.

— Телеграмма. «Убрать до рассвета». Мы так и не выяснили, кто её отправил.

— Пока нет.

— И Редников приехал именно до рассвета. Вы считаете это связанным?

Дмитрий помедлил.

— Считаю совпадение слишком удобным, чтобы его игнорировать. Но обвинять его без доказательств не стану.

— Его комиссия действительно получила настоящий приказ о передаче дела.

— Подлинный.

— Тогда у сети есть доступ достаточно высоко.

— Или она умеет пользоваться людьми, у которых такой доступ уже есть.

Марина посмотрела на снятые наручники.

— Получается, «убрать Соколову» могло означать не физическую расправу, а отстранение: арест, передачу другой комиссии, любое действие, которое выведет меня из расследования.

— Именно это мы и должны проверить.

— И мы снова не знаем, кому верить.

Дмитрий остался стоять.

— Теперь знаете хотя бы одного человека, которому не обязаны верить без проверки.

— Вас?

— Меня.

Он кивнул на наручники.

— После сегодняшнего имеете полное право.

Марина помолчала.

— Вы ошибаетесь только в одном. Я не перестала вам верить совсем.

Дмитрий не шевельнулся.

— Это не то же самое, что доверять.

— Пока нет, — согласилась она. — Но я знаю: вы не отдадите меня человеку, которого считаете опасным, даже если ради этого придётся сделать так, чтобы я вас возненавидела.

— Звучит не особенно утешительно.

— И не должно. Я понимаю, почему вы устроили этот арест. Понимать — не значит сразу простить способ.

Он принял это без попытки оправдаться.

— Справедливо.

— Тогда запомните новое правило. Я не обязана одобрять ваши решения, чтобы остаться рядом. А вы не будете считать моё доверие бесконечным запасом, который можно тратить без спроса.

— Попытаюсь.

— Лучше бы получилось.

Прежняя лёгкость между ними не вернулась, и Марина была этому почти рада. После такого она и не должна была возвращаться мгновенно. Вместо неё осталось более осторожное чувство: близость придётся восстанавливать следующими поступками, а не одним объяснением.

Дмитрий кивнул на лавку.

— Попробуйте всё-таки отдохнуть.

— Это приказ?

— На этот раз предложение.

— А вы?

— За дверью.

— В вагоне достаточно места.

Он посмотрел на неё с почти виноватой иронией.

— После сегодняшнего спектакля я хотел бы хотя бы одну ночь не создавать вам новых причин для ненависти.

Марина не удержалась от слабой улыбки.

— Разумное решение.

Он взял наручники со стола.

— Это тоже заберу.

— Нет.

Дмитрий остановился.

— Почему?

— Оставьте.

— Зачем?

Марина взяла их и положила рядом с собой.

— На память.

— О чём?

— О том, что если вы ещё раз решите спасти меня подобным способом, у меня уже будет подходящий предмет для разговора.

Он тихо рассмеялся.

— Спокойной ночи.

— Дмитрий.

Он уже взялся за дверь.

— Да?

Марина хотела сказать многое. Что утром действительно ненавидела его. Что сейчас почти рада увидеть. Что поцелуй никуда не исчез, несмотря на всё произошедшее. Что её настоящее имя до сих пор стоит между ними. Но выбрала другое.

— В следующий раз, когда захотите меня спасти, попробуйте сначала спросить.

Он перевёл взгляд на неё долго и серьёзно.

— Попробую.

— Это не обещание.

— Нет.

— Почему?

Уголок его губ чуть поднялся.

— Потому что уже слишком хорошо вас знаю и подозреваю, каким будет ответ.

Он вышел, оставив дверь незапертой. Марина ещё смотрела туда, где он стоял, потом перевела взгляд на наручники, на свободные руки, на тёмное окно. И впервые с момента публичного ареста позволила себе признать очевидное: Дмитрий Арсеньев не предал её. Он сделал нечто гораздо более раздражающее — снова оказался человеком, которому она хотела верить.

Глава 9

Человек, которого нет в списках

Марина почти сразу поняла, что Дмитрий не собирался спать. За дверью несколько раз прошли люди, послышались приглушённые голоса; в коридоре передвинули что-то тяжёлое, открылась наружная дверь вагона, и внутрь на миг ворвался холодный ночной воздух. Она лежала на узкой лавке, смотрела в темноту и пыталась убедить себя, что отдых полезнее любых догадок. Не получилось. Слишком многое изменилось за один день. Утром Дмитрий публично арестовал её, днём она была уверена, что Варвара не зря предупреждала: не верь Арсеньеву.

Вечером выяснилось, что арест стал единственным способом вырвать её из-под контроля новой комиссии и людей Константина Редникова. Теперь где-то по железной дороге должен был двигаться вагон, в котором официально находилась заключённая Варвара Соколова. На самом деле вагон был пуст. А сама Варвара Соколова сидела на запасном посту вместе с человеком, которому Марина доверяла достаточно, чтобы это уже становилось отдельной проблемой. Она поднялась. Наручники всё ещё лежали на столике. Она перевела взгляд на них, взяла в руки, повертела и снова положила.

Очень наглядное напоминание о том, что доверие Дмитрию Сергеевичу Арсеньеву следует выдавать маленькими порциями. Желательно под расписку. В дверь тихо постучали.

— Можно?

— Если это очередной арест, то только после завтрака.

Дмитрий вошёл. В руках у него была папка.

— Уже шутите. Хороший признак.

— Я вообще быстро восстанавливаюсь после предательства.

— Вы обещали сохранить ненависть.

— Сохраняю. Бережно.

Он закрыл дверь и не сел. Марина сразу поняла: пришёл не продолжать вчерашний разговор.

— Что произошло?

Дмитрий положил папку на стол.

— Пустой вагон ушёл двадцать минут назад.

— Кто знает, что меня там нет?

— Четверо.

— Вы и охрана?

— Я, Белов и ещё двое моих людей. Начальник этого поста считает, что вы заперты внутри другого служебного помещения.

— А остальные?

— Уверены, что вагон следует дальше