Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

они просто не мешали детям быть счастливыми». Я замечаю, как у Сергея на секунду дергается мускул на лице, но он сдерживается. Мы дружно чокаемся. Вино оказывается превосходным — плотным, терпким, с благородной горчинкой.

В какой-то момент Забродин наклоняется ко мне.

— Ирина, — негромко, так, чтобы не привлекать лишнего внимания, произносит он. — Не хочешь посмотреть, как тут всё устроено изнутри? Не как посетителю и не как проверяющему, а просто из любопытства? У нас здесь есть интересные решения — кухня с открытой планировкой, собственный винный погреб, специальная камера для морепродуктов. Могу устроить эксклюзивную экскурсию.

Алексей тепло улыбается, и в его глазах не желание пофлиртовать, а, скорее, желание помочь мне сбежать из-за этого стола и дать небольшую передышку. Или, может быть, он просто хочет побыть со мной наедине? Мы уже раз ужинали с ним вдвоём, он приятный собеседник. Ему даже удалось меня развеселить.

Я думаю, мне не помешает сделать паузу в этом цирке. К тому же я отчетливо вижу, как Сергей со своего места бросает на нас с Алексеем быстрые и ревнивые взгляды. И это, признаться, меня забавляет.

— Почему бы и нет, — улыбаюсь я в ответ, чувствуя, как внутри просыпается дух противоречия, который я сегодня обещала не выпускать наружу. — Веди, хвастайся своим хозяйством.

Мы поднимаемся из-за стола. Татьяна смотрит на меня вопросительно, но я коротко киваю ей — мол, всё под контролем. Сергей провожает нас хмурым взглядом, но оставляет это без комментариев.

Забродин ведёт меня через зал в сторону служебных помещений. Мы проходим мимо кухни, где вовсю кипит работа: повара в белоснежных кителях виртуозно орудуют ножами, на плитах что-то шкворчит, а воздух пропитан умопомрачительными ароматами свежих трав и специй.

— Это наша гордость, — Алексей с улыбкой указывает на массивную дровяную печь для пиццы. — Дрова везем прямиком из Абруццо, а тесто выдерживаем двое суток.

— Впечатляет, — соглашаюсь я, хотя мои мысли сейчас далеки от ресторанного бизнеса.

Мы углубляемся в коридоры подсобных помещений. Здесь становится прохладнее, пахнет льдом и морем. Алексей открывает дверь огромной холодильной камеры, демонстрируя аккуратные ящики с мидиями, крупными креветками и еще какими-то морскими деликатесами, которые я не успеваю рассмотреть.

— Всё только свежее, поставки из Греции и Италии каждые три дня. На качестве мы не экономим, — поясняет он.

— Разумный подход, — одобряю я.

Наконец мы останавливаемся перед деревянной дверью, украшенной массивными коваными деталями.

— Ну а теперь — святая святых, — Забродин открывает замок. — Наш винный погреб. Более тысячи бутылок со всего Средиземноморья, выбираем только лучшие.

Мы спускаемся по каменным ступеням вниз. Здесь царит приятный полумрак, мягко светят утопленные в стены лампы, а вокруг высятся ровные стеллажи, забитые бутылками. Воздух здесь прохладный, с густым ароматом дубовых бочек и винной пробки.

— Очень красиво, — искренне признаю я, оглядываясь по сторонам.

— Не хочешь выбрать что-нибудь особенное к столу? — предлагает Алексей. — У нас тут есть несколько редких экземпляров.

— Давай, — соглашаюсь я.

Я подхожу ближе к одному из стеллажей, провожу пальцами по прохладному стеклу бутылок, вглядываясь в этикетки. Франция, Италия, Испания... Годы, регионы, знакомые и незнакомые сорта винограда.

Вдруг за моей спиной раздается резкий звук закрывающейся двери. И сразу вслед за ним отчетливый щелчок поворачивающегося замка.

Я резко оборачиваюсь.

В дверях стоит Сергей.

Вся моя выдержка летит к чертям, ярость захлёстывает меня с головой. Алексей, значит, просто отвлекал меня.

— Теперь и ты участвуешь в этих играх? — шиплю я.

— Ирина, — Сергей делает несколько шагов вниз по ступенькам. — Только не кричи, пожалуйста.

— Не кричи?! — я даже не пытаюсь совладать со своей злостью. — Да что вы все от меня хотите? Зачем этот цирк?

— Я устал играть, — тихо произносит он. — Мы не выйдем отсюда, пока не проживем тот день, — добавляет он твёрдо. — Тридцать лет назад. Вместе.

Внутри меня борются два желания. Одно моё «я» безумно хочет влепить ему пощечину, а второе — разрыдаться.

— Решил в психотерапевта поиграть? — я цежу слова сквозь зубы, удерживая маску ледяного презрения. — Можешь записаться на сеансы самостоятельно. Но меня в это дерьмо впутывать не надо.

— Давай просто поговорим. По-человечески. Я клянусь, что больше не буду попадаться тебе на глаза до самой свадьбы наших детей. Только... давай не будем воровать у них счастье. То, которое мы, возможно, когда-то украли у себя.

Я молчу, чувствуя как злость сменяется болью. Возможно, он прав. Мы, взрослые, зрелые люди, которые не могут разобраться в своём прошлом, портим жизнь нашим детям.

— Это ты украл у меня счастье, — тихо говорю я, пытаясь взять себя в руки. — Ты. Один. Я ведь любила тебя, Серёж. Любила так, что готова была бросить всё и пойти за тобой на край света. А ты наплевал на мою любовь. Нашёл какую-то девицу, вероятно, более доступную. Мало того, что крутил с ней за моей спиной, так ещё и унизил при всех своим демонстративным поцелуем.

Сергей молчит. Стоит, опустив руки, и смотрит мне в глаза.

— Ладно, — продолжаю я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Допустим, разлюбил. Бывает. Хотя еще утром того дня клялся мне в вечной любви. Но неужели нельзя было прийти и сказать всё честно? Да, я бы выла, мир бы рухнул, но это было бы по-мужски. А ты...

Голос всё-таки срывается, и я на секунду зажмуриваюсь.

— Ты хоть представляешь, что я чувствовала? Я ведь летела к тебе на крыльях, чтобы познакомить со своим братом. Была такая счастливая, думала: вот, Колька узнает человека, который стал для меня всем миром. А увидела, как ты взасос целуешься при всех с этой… Кто это такая, кстати, была?

В погребе наступает напряжённая тишина. Я слышу только собственное прерывистое дыхание и, кажется, стук его сердца.

— С каким... братом? — сиплым голосом переспрашивает Сергей.

— С Колькой, моим двоюродным братом из Новосибирска. Я же тебе рассказывала той зимой, что летом он собирался поехать на море и обещал заскочить ко мне по пути. Он приехал без предупреждения, сошел с поезда и сразу в общагу. Я прыгала от радости,