Пески Титанов - Изабелла Халиди

Ее спутник вошел, оттеснив Дуну в сторону. Снова. — Ладно, этого достаточно.

Глаза Катала потемнели. У ублюдка было желание умереть. — Ты от природы склонен к самоубийству или просто когда я рядом?

Челюсть мужчины задергалась, кулаки сжались по бокам, как будто он хотел ударить его.

— Ото, пожалуйста, — сказала Дуна, схватив воина за руку и пытаясь оттащить его.

— Ото? — прорычал генерал, его зрение стало багровым. Зеленоглазый монстр ревности вонзил когти. Угрожая разорвать его в клочья.

Лицо Дуны побледнело, как будто она одновременно с ним осознала, что она открыла.

— Да, Ото Валерия, — ответил воин, не отступая. — Сейчас она со мной, так что, что бы вы ни разделяли в прошлом, с этим покончено. И я был бы признателен, если бы ты следил за своим тоном, разговаривая с ней.

Катал ухмыльнулся, уперев руки в бока. Проведя языком по верхним зубам, он опустил голову и недоверчиво покачал ею. Конечно, как он мог даже подумать, что в ней осталась хоть капля порядочности. Она должна была вернуться, и, несмотря ни на что, рядом с ней был ее новый любовник.

Ее гребаные яйца были невероятны.

— Что ж, Ото, тогда небольшой совет от одного человека другому. — Катал засунул руки в карманы, ему нужно было за что-нибудь зацепиться, чтобы не придушить самодовольного ублюдка. — Не расстраивайся, когда она выкрикивает мое имя, пока ты внутри нее. От старых привычек трудно избавиться.

Тело Ото затряслось. Но Каталу было наплевать. Ярость и ненависть скрутили его внутренности, сделав кровожадным.

Ему нужно было покончить с этим.

Сейчас.

Его взгляд метнулся к Дуне, желая увидеть, как из ее глаз хлынет боль, когда он до упора вонзит нож и будет резать. — Можешь забрать мои объедки. Я с ней покончил.

Не дожидаясь, пока его слова произведут желаемый эффект, он развернулся и вышел оттуда. Ему нужно было убраться подальше. От них. От него. От нее.

Он стиснул зубы, стыд взял верх. Стыд за свою глупость, за свою наивность. За свое отчаяние и все возрастающую панику, которые охватили его, когда он не смог найти ее. Когда он подумал, что она лежит где-то мертвая, погребенная под десятью футами земли.

Все те бессонные ночи, которые он проводил в молитвах, как гребаный идиот, когда знал, что ни его брат, ни сама Судьба никогда не ответят на его мольбы.

Все те слезы, которые он пролил, вся боль и мучения, когда его сердце разбивалось вдребезги каждый раз, когда он не мог найти ее…Все это было напрасно.

И все же это было для него всем.

Именно в этот момент реальность решила влепить ему пощечину в последний раз.

— Генерал, — прогремел рядом с ним низкий голос Акселя, — я искал вас последние полчаса. Капитан Мойра устраивает приветственный прием для наших ниссианских гостей. Она попросила меня передать вам сообщение на случай, если вы сегодня вечером снова решите взбеситься.

— Скажи ей, чтобы не волновалась. Я вылечился от своей болезни. — Показалась его палатка. — И пришло время всем осознать это.

— Что ты планируешь? — спросил я.

Губы Катала скривились. — Увидишь. Но сначала, — он остановился перед тем, как войти внутрь, — приведи мне Мелину. И приведи ее ко мне сейчас же.

ГЛАВА

34

Дуна лежала на поле фиолетовых колокольчиков, глядя в усыпанное звездами небо. Воды лесного озера слегка подернулись рябью от прохладного осеннего ветерка, возвещая о приближении зимы в королевстве страшного волка.

Она вдохнула, наслаждаясь ароматом природы. Тот самый аромат, который напомнил ей об острове Ур-Чисиси, ее доме. Ее настоящем доме. Доме ее детства и прошлого. О ее матери и отце. О бесчисленных воспоминаниях, которые сформировали ее и сделали тем человеком, которым она была сегодня. О своей бабушке, или, скорее, о женщине, сыгравшей эту роль. О жертве, которую она самоотверженно принесла, чтобы сохранить Дуну в безопасности.

Из-за чего, Дуне еще предстояло выяснить.

Ее отец отказался рассказать ей об этом до того, как Дуна и остальные отправились на свою миссию на Тирос, повторяя ту же старую фразу, которую он всегда повторял: что она еще не готова узнать правду и что для нее лучше оставаться в неведении.

Но как это могло быть?

Именно ложь привела ее туда, где она сейчас находится. Ложь, которая сковала ее и заставляла принимать опрометчивые решения. Ложь, которая погубила ее и Катала безвозвратно.

Только сейчас она осознала всю серьезность сокрытия правды. Серьезность ситуации, к которой это привело.

Как бы она ни старалась, крошечная часть ее не могла пожалеть об этом. Не совсем. Потому что, если бы Дуна не сбежала из Бакара, она никогда бы не узнала правду о себе и своем прошлом, но, скорее всего, все еще боролась бы с видениями, которые теперь были лишь редкой случайностью, возникшей в результате какого-то неизвестного внешнего воздействия.

Но стоило ли все это того? Стоило ли найти себя, чтобы потерять Катала?

— Ты в порядке? — раздался тихий голос справа от нее.

Дуна повернула голову, обнимая свою подругу и сестру, и присоединилась к Дуне на клумбе с цветами. — Я в порядке, Петра. Просто задумалась.

Они провели вместе всего несколько минут, когда Дуна только появилась, Петру отозвали на какое-то задание с капитаном Мойрой, которое помешало им должным образом поприветствовать друг друга.

Петра протянула руку, переплела их пальцы, пока они лежали, растянувшись на земле, и вгляделась в лицо Дуны. — Я так сильно скучала по тебе, — прошептала она, ее глаза заблестели. — Так сильно. Что случилось?

Сердце Дуны оборвалось. Если бы она только знала.

Словно прочитав муку в ее глазах, Петра поднесла руку Дуны ко рту и поцеловала в кончик. Давая ей время, необходимое, чтобы смириться со своим решением. Она сжала ее руку, молча подталкивая ее к этому.

Страха не существует.

— Я должна тебе кое-что сказать, — наконец произнесла Дуна срывающимся голосом.

Так она и сделала.

Она рассказала ей все. О Мадире, о своем бегстве из Бакара. О своих видениях и воспоминаниях, об Острове и о том, что она там обнаружила. О ее прошлом и ее наследии. О лжи, обмане и игре, в которую она была вынуждена играть, чтобы обезопасить Катала, ни разу не раскрыв его истинной личности.

В конце концов, это был не ее секрет, который она могла разглашать.

Когда она закончила, Луна стояла высоко в небе, ее серебристый свет мерцал на темном фоне неба, словно улыбаясь ей сверху вниз.

Петра хранила молчание, ее лицо