Пески Титанов - Изабелла Халиди

— Скажи что-нибудь.

Она вдохнула, затем тяжело выдохнула, не встречаясь с умоляющим взглядом Дуны. — Я не знаю, что сказать. Я имею в виду, что ты всегда была исключительно искусна в обращении с клинком. Бесчеловечно, если позволишь добавить.

Дуна рассмеялась. — Ты воспринимаешь это ужасно спокойно.

— Потому что это ничего не меняет. Ты по-прежнему моя сестра и лучшая подруга. И я надеюсь, что так будет всегда.

Внутри у Дуны все сжалось от беспокойства, она не знала, должна ли она открыть рот и углубить их разговор, но нуждалась в освобождении от всех сдерживаемых эмоций той наполненной ужасом ночи.

Ночь, которая привела все в движение.

— Я была так напугана, Петра, — прошептала Дуна, отвернув голову, когда они лежали на земле, вглядываясь в звезды, как будто ища ответы. — Так чертовски напугана. Я никогда не видела Мадира таким. Это было так, как будто он сошел с ума. Как будто внутри него жило какое-то безумие, толкающее его на все эти отвратительные поступки. И к тому же он был таким сильным. Таким невероятно сильным. Я не могла одолеть его, как бы сильно ни старалась. — Она сглотнула. — Я никогда не думала, что он способен на такие зверства.

Из уголка глаза Дуны скатилась слеза. Потом еще одна. Пока реки блестящих слез не потекли по ее лицу, заливая цветы под ней.

Руки Петры обвились вокруг нее, притягивая Дуну к своей груди. Держа ее на руках, как мать ребенка, успокаивающе поглаживая Дуну по спине, пока она баюкала ее голову.

— О, мой милый, наивный друг. Ты всегда была слишком хороша для этого жалкого мира. Выпусти это, — пробормотала она в волосы Дуны. — Тебе больше не нужно быть сильной.

Рыдание вырвалось у Дуны, когда она уткнулась лицом в тунику Петры. — Я думала, он собирался убить меня.

— Он больше не сможет причинить тебе боль.

Нет, он не мог. — Но что, если он причинит вред Каталу? — Ее самый большой страх пронесся сквозь ночь, ее слова повисли в воздухе, как зловещие тени рока.

Рука Петры замерла. — Я думаю, тебе следует больше доверять нашему дорогому генералу.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты должна сказать ему.

Голова Дуны вскинулась, как будто ее ударили. — Я… я не могу.

— Почему бы и нет?

— Потому что…Мне стыдно.

— Из-за чего? — Петра закричала. — Ты не сделала ничего плохого. В том, что случилось, нет твоей вины, Дуна.

— Я знаю, но…Я не могу избавиться от этого чувства. И если бы я рассказала ему, все было бы напрасно. Я не смогу жить в мире с собой, если с ним что-то случится из-за меня.

— Он заслуживает знать, Дуна. Будет хуже, если он услышит это от кого-то другого.

Ее охватило сомнение. — Он пойдет за Мадиром.

— Как и следовало.

— Он убьет его.

Петра пожала плечами. — Я могла бы придумать вещи похуже смерти.

Не веря своим ушам, Дуна возразила: — Война разразится.

— Войны начинались из-за меньших вещей.

— Он меня ненавидит.

— Он ранен! — Петра вздохнула. — Послушай, я не указываю тебе, что делать. Ты должна делать только то, что считаешь правильным. Но знай, что бы ты ни решила, я поддержу тебя. Я всегда буду твоей подругой и сестрой. А теперь хватит слез. — Петра встала, протягивая руку. — Пойдем. Празднества все еще в разгаре. Тебе не помешало бы немного взбодриться.

— Думаю, я останусь еще ненадолго.

Петра нахмурилась. — Обещай мне, что не останешься здесь совсем одна и не будешь дуться?

— Я обещаю. — Дуна отмахнулась от нее. — Иди. Развлекайся.

Очевидно, удовлетворенная её ответом, женщина-воин кивнула, прежде чем неторопливо направиться обратно к казармам.

Дуна закрыла глаза, позволяя прохладному ветерку осушить влагу на ее лице.

Позади нее послышалось шарканье, заставившее ее улыбнуться.

— Я же сказала тебе, что со мной все в порядке. Тебе не нужно было со… — Она поперхнулась словами, когда черная фигура огромного волка материализовалась в тени леса.

Дуна вскочила, ища свой клинок, который она бросила где-то на цветущем поле.

Черт. Черт. Черт. Где он, черт возьми?

Зверь крался вперед, пока не выступил из темноты и не уставился на нее своими красными глазами.

— Рок! — Ее охватило облегчение, когда Дуна, спотыкаясь, побежала к грозному волку. Подбежав, она бросилась на него. — Что ты здесь делаешь? — спросила она.

Он удовлетворенно замурлыкал, уткнувшись носом в ее шею и облизывая лицо.

Она засмеялась, отталкивая его лицо. — Теперь я буду пахнуть, как ты. Никто не захочет меня целовать.

Низкое рычание исходило из его живота.

— Только не говори мне, что ты ревнуешь! — Она согнулась пополам, катаясь по клумбе с цветами. — Глупый волк, ты же знаешь, что у тебя всегда будет частичка моего сердца.

Словно довольный ее ответом, Рок лег позади нее, свернувшись так, что она уютно устроилась между его передними и задними ногами, словно защищая Дуну от внешнего мира. Тепло волнами исходило от него, успокаивая ее.

В этот момент она чувствовала себя в такой безопасности, такой совершенно завершенной.

Ее веки опустились, и она задремала, и только фиолетовые колокольчики и сладкое забытье составляли ей компанию.

❖

Сильные руки держали ее, пока Дуна приходила в сознание и теряла его. Было такое чувство, что ее несут. Она уткнулась носом в тепло, удовлетворенно вздохнув, когда запах кожи и виски вторгся в ее чувства.

Низкий стон завибрировал у ее щеки, звук успокаивал, заставляя ее глубже забраться в утешительные объятия.

— Невероятно, — услышала она чей-то голос.

Катал.

На самый короткий миг ее сердце подпрыгнуло. Но потом она вспомнила Рока и то, как заснула рядом с ним, и вся надежда испарилась, как надутый воздушный шарик.

Катал, должно быть, нашел их такими. Должно быть, Дуна слишком глубоко погрузилась в страну грез, если он решил нести ее на руках, вместо того чтобы просто разбудить и приказать возвращаться в лагерь. В конце концов, он не мог оставить ее вот так. Она бы замерзла насмерть.

И я уверена, что он предпочел бы, чтобы такая вина не давила на его совесть.

Дуна подумывала о том, чтобы предупредить его о том, что она проснулась, но потом решила этого не делать. Любопытство заставило ее притвориться сонливой, искушение посмотреть, что будет делать Катал, когда решит, что рядом никого нет, было слишком непреодолимым, чтобы его игнорировать.

Поэтому она продолжала играть свою роль, держа глаза закрытыми и прислушиваясь к окружающим звукам, пытаясь разобрать, где они находятся. Тихий шелест подсказал ей, что они где-то внутри. Затем ее опустили на кровать, и ее сердце подпрыгнуло.