Пески Титанов - Изабелла Халиди

Нижняя губа Дуны задрожала, она не осмеливалась открыть рот.

— Когда я прошу тебя присутствовать, — продолжил он, — самое меньшее, что ты можешь сделать, — это подчиниться. Хотя бы из уважения к тому, кем мы когда-то были, и к воспоминаниям, которые живут между нами.

— Ты прав, — прошептала она. — Прости. Это больше не повторится.

Он кивнул. — Спасибо. — Бросив на Дуну последний долгий взгляд, генерал направился обратно в лагерь, в его широких шагах звучала решимость, а она смотрела ему вслед, унося с собой последнюю частичку ее сердца.

ГЛАВА

37

Ливень продолжался следующие четыре дня, превратив некогда нетронутые бараки в грязный, заросший тиной свинарник. Казалось, все были в плохом настроении, что делало сложной даже самую обычную черную работу.

Казалось, что Дуна и Катал заключили своего рода перемирие, их общение сводилось к сердечным признаниям друг друга во время многочисленных встреч, которые он устраивал в результате постоянно растущей активности в Ниссе.

Она присутствовала на каждом из них. Ни разу не задаваясь вопросом о причинах задержания стольких людей и не жалуясь, когда они шли глубокой ночью, изучая полевые карты и схемы сражений на тот случай, если, не дай боги, начнется война.

Но никто, казалось, ни в малейшей степени не беспокоился о таком потенциальном исходе, слишком хорошо зная, что последняя война опустошила Континент и он изо всех сил пытается встать на ноги даже спустя столетия после ее завершения.

Наступил пятый день, а вместе с ним и Солнце. Словно пелена мрака рассеялась, лагерь ожил от смеха и веселых подшучиваний.

Дуна направлялась в тренировочную яму, когда получила уведомление о том, что только что прибыла новая группа новобранцев, которых необходимо было зарегистрировать и проверить их навыки. Поэтому, конечно, генерал потребовал ее присутствия на посвящении.

В конце концов, она была одной из лучших, уступая только самому главному мужчине и, возможно, капитану Мойре. Не то чтобы Дуна когда-либо дралась на дуэли с этой свирепой женщиной, но у нее было предчувствие, что она более искусна, чем показывает.

Дуна оглядела длинный ряд солдат, стоявших в карауле перед ней. Помимо Дуны, Лира и двум другим воинам более высокого ранга также было поручено протестировать их.

Они начали с переклички, проинструктировав их разбиться с кем-нибудь на пары и начать спарринг, вчетвером кружа между ними, проверяя их формы, тактические навыки, ловкость, сосредоточенность и способность читать движения друг друга.

После десятого раунда «солдат» Дуне стало скучно, и она решила немного изменить ситуацию.

Было нетрудно махать мечом в течение получаса. Настоящим испытанием было то, что эти полчаса превращались в два, затем в три, затем в десять долгих часов или даже дней — уровень выносливости, на котором даже сильнейший из воинов мог легко потерпеть неудачу, если не имел надлежащей подготовки.

Потому что не мышечная сила определяла, смогут ли они продолжать сражаться так долго. Это был их разум. Их способность подавлять все эмоции и преодолевать физическую боль — навык, который Роман заставлял Дуну практиковать с тех пор, как вернулся из Священного города Киш.

И поскольку у нее не было десяти часов или дней, чтобы выполнить это по старинке, она будет выполнять еще более эффективный вариант упражнения, тот, который показал ей Роман, и тот, который не выполнялся нигде на Континенте, скорее всего, потому, что это сочли бы слишком варварским.

Дуна ухмыльнулась, наслаждаясь моментом перед тем, как начнутся оправдания, жалобы и возмущенные крики.

Лир взглянул на нее, приподняв бровь при виде ее самодовольного лица. — Мне не нравится этот взгляд. О чем ты думаешь, Дамарис?

Она улыбнулась, показав свои жемчужные белки. — Вот увидишь.

— Что ж, я надеюсь, генерал одобрил это заранее.

Она замахала на него рукой, как будто сам по себе этот намек был полной бессмыслицей. — Он поблагодарит меня позже. Ты просто подожди и увидишь.

— Похоже, мне не придется ждать слишком долго. — Лир выставил вперед подбородок. — Сейчас он здесь.

Черт.

Дуна быстро заглянула за спину, стараясь быть незаметной, чтобы мужчина не заметил, что она за ним шпионит. Жаль, что он уже смотрел на нее. Их взгляды встретились через яму, посылая сильные волны шока прямо к ее пальцам ног.

Дыши, Дуна.

Она отвернулась, не обращая внимания на жжение в затылке.

— Ладно, слушайте, — крикнула она, делая шаг вперед. — Следующее задание будет особенно сложным. Оно может показаться легким, но, уверяю вас, это не так. Оно проверит вашу способность переносить боль. Навык, которым вы все должны обладать, чтобы выжить, который также потенциально может спасти вашу жизнь на поле боя, если вы овладеете им.

Среди новобранцев послышался нервный шепот, эта часть тестирования явно была для них в новинку.

— Что ты делаешь? — Прошептал Катал ей на ухо, его грудь потерлась о спину Дуны, когда он наклонился.

Она проигнорировала его, продолжая смотреть вперед. — Вы должны стать партнером человека, стоящего рядом с вами. Затем вы должны сделать полудюймовый надрез поперек ладони. Я предлагаю вам сделать это на той руке, которая не является вашей доминирующей боевой рукой. Ваш партнер должен надавить большим пальцем на порез как можно сильнее, удерживая его в таком положении сначала в течение нескольких минут, постепенно увеличивая время, пока мы не достигнем полного часа. Как только мы отработаем полный час, упражнение прекращается. Тех из вас, кто сдастся до истечения часа, поблагодарят и любезно попросят покинуть казарму. Давайте начнем.

Шепот перерос в протесты, некоторые новобранцы даже отошли в сторону и покинули строй, покидая лагерь. Оставшиеся приступили к выполнению упражнения, ругаясь и кряхтя.

— Дуна, — прошипел Катал ей на ухо. — Это не входит в программу тестирования.

— Я знаю, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Я оказываю тебе услугу.

Его дыхание скользнуло по изгибу ее шеи. — Как же?

По ее коже пробежали мурашки, одна только его близость вызывала у нее прилив желания. — Я отсеиваю слабаков. Или тебе нужны воины, которые не могут вынести небольшой продолжительной боли?

Он промычал, затем прошептал: — Ты имеешь в виду, как ты? — Его зубы царапнули ее шею. — Тебе все еще нравится, когда тебя душат? — Его язык высунулся наружу, когда он провел им по ее затылку. — И шлепают?

Дуна закрыла глаза, ощущая прикосновение его языка как настоящую пытку, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица.

— Я предпочитаю, чтобы ты была вся связанная и беспомощная. Лижи. —