Обманчивый союз - Айви Дэвис

— Боже, я люблю тебя, ты это знаешь, — говорю я, прежде чем успеваю остановиться. Но в тот момент, когда они выходят из меня, я понимаю, насколько сильно я не хочу их останавливать. Я влюбляюсь в Нину уже несколько недель. Пришло время раскрыть правду.

Глаза Нины расширяются от моих слов. — Антонио...

— Тебе не нужно отвечать, если ты не испытываешь ко мне таких чувств. Я просто... Думаю, мне нужно было, чтобы ты знала. Я люблю тебя, Нина. — Я грубо целую ее в макушку. — И я вернусь туда и скажу своей матери, что я тоже ее люблю. Что бы я без тебя делал?

Ее улыбка натянута. — Я не уверена.

Мы с Ниной возвращаемся к моей маме, которая все еще сидит за столом, заламывая руки. Не говоря ни слова, я заключаю ее в объятия. — Я люблю тебя, мама. Я понимаю. Были вещи, которые Франко пытался сделать со мной, о которых я никогда не мог говорить. Ты такая храбрая.

Она погружается в мои объятия, прижимаясь ко мне так же крепко. — Спасибо, Антонио. Я всегда хотела только защитить вас, детей.

— Я знаю. — Я отпустил ее. — Но теперь позволь мне защищать тебя. Я отправляюсь за Франко. Я убью его. Ты будешь свободна от него. Я обещаю тебе.

— Есть еще кое-что. — Она делает глубокий вдох. — Близнецы. Люсия и Лука. Они... — Она качает головой, тяжело дыша. — Я тоже не смогла сказать правду о них, но мне нужно. Они не твоего отца. Они Франко.

У меня перед лицом словно разорвалась бомба. Я резко сажусь. Нина гладит меня по спине, незаметно демонстрируя силу. — Что? — Наконец мне удается сказать. Но я знаю ответ. Все это имеет смысл. Сейчас им по десять лет. Мама узнала, что беременна, через месяц после смерти нашего отца. Я просто предположил, что это дети моего отца, потому что почему нет?

Но теперь, когда я знаю, что Франко изнасиловал мою маму...

— Почему ты не сделала аборт? — Я спрашиваю.

Она вздрагивает.

— Антонио, — предупреждающим тоном произносит Нина.

— Нет, мне нужно знать. Как ты могла хотеть их после того, что он с тобой сделал?

— Потому что они невинны, — измученно отвечает мама. — Они не спрашивали, как были зачаты. Это не их вина. Кроме того, я люблю их. Они мои дети. Да, я смотрю на них и вижу... — Она сглатывает. — Я вижу их отца в их лицах, и я ненавижу это. Но у них также мое лицо. Они мои дети. Они твои брат и сестра. Я... подумывала об аборте. — Она шепчет это слова так, словно они уродливы. Моя мама выросла католичкой, так что ненависть к абортам у нее в крови. Я тоже вырос католиком, но с годами мои взгляды прогрессировали и менялись.

— Но, — продолжает она, — я быстро отбросила эту идею в сторону. Я знала, что никогда не доведу это до конца. Итак, каждый день я выбирала любить Люсию и Луку. Даже если это не всегда было легко. Ради них я это делала. Мне нужно, чтобы ты это понял. Мне нужно, чтобы ты любил их как своих братьев и сестер, потому что они таковыми и являются. Пожалуйста, Антонио.

Я возвращаюсь к своим воспоминаниям о моих младших братьях и сестрах. Мне было почти тринадцать, когда они родились. В основном я воспринимал их как досадных зануд, вечно плачущих и какающих.

Но по мере того, как они становились старше, я становился к ним все ближе. И теперь, когда я думаю о своей семье, по которой я так сильно скучал, Люсия и Лука — часть этого.

С глубоким вздохом я беру мамины руки в свои. — Я люблю их так же, как и любых других моих сестер. — Мама заметно расслабляется от моих слов. — И когда я вступлю во владение, они по-прежнему будут частью этой семьи. Я просто... Это так много, что нужно принять.

— Я знаю. Но пришло время тебе узнать правду. Всю. Ты должен знать, почему мне нужно, чтобы ты убил Франко. Почему мне нужно, чтобы ты сделал это как можно скорее. Я так боюсь, что после того, как все твои братья и сестры уйдут из дома, Франко убьет меня. У него больше не будет причин держать меня рядом. Ты должен убить его для меня, Антонио.

Я сжимаю ее руки. — Ты знаешь, что я так и сделаю. Ты знаешь это, мама. Но... каждый раз, когда я набрасывался на него, он ускользал. Я не знаю, как это сделать.

— Может быть, ты сможешь помочь, — говорит Нина, удивляя меня. Она смотрит на мою маму. — Джулия, ты многое сделала для своей семьи. Ты живешь с Франко. Если бы внутри был кто-то, кто мог бы помочь, это была бы ты. Может быть, ты смогла бы помочь Антонио убрать его.

— Нет, — тут же отвечаю я. — Я не хочу подвергать маму опасности.

— Это не твой выбор, да? — Спрашивает мама.

— Нет, — повторяю я. — Я... я сделал все, что мог, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Если бы Франко узнал, что ты сейчас разговариваешь со мной, не говоря уже о том, что планируешь выступить против него, он убил бы тебя на месте.

— Я знаю. И я так напугана, — шепчет она. — Нина, я ценю то, что ты сказала, но от меня никакой помощи. Антонио, ты должен это сделать.

— Все в порядке, мам, — говорю я ей. — Я бы не хотел, чтобы тебе причинили боль. Ты это знаешь.

Нина выглядит так, будто хочет возразить, но не делает этого. Она знает, что это касается только меня и моей мамы.

Ужин заканчивается тем, что мама в последний раз обнимает меня, прежде чем мы расходимся. Наблюдая, как она покидает ресторан, я чувствую себя так, словно снова оказался на больничной койке, когда мне было восемнадцать, и говорил ей, что мне нужно уехать навсегда, чтобы спасти ее и остальных членов нашей семьи.

Нина берет меня за руку, и это такое слабое утешение, но это все, что мне сейчас нужно, чтобы пройти через это.

Когда мы с Ниной возвращаемся в нашу квартиру, я заключаю ее в объятия и целую.

— Антонио? — бормочет она мне в губы.

— Я просто хочу ненадолго забыться, — говорю я ей. — Такое чувство,