Обманчивый союз - Айви Дэвис

— Ты не собираешься причинить мне боль? — Спрашиваю я, поднимаясь на дрожащих ногах.

— Ты хочешь, чтобы я это сделал?

— Конечно, нет.

— Тогда зачем вообще спрашивать? Чтобы заставить себя чувствовать менее виноватой? — Он усмехается. — Я не в настроении заставлять тебя чувствовать себя менее виноватой, Нина. А теперь уходи.

Я не двигаюсь.

Он подбегает ко мне и хватает за руки, заставляя меня вскрикнуть. — Ты меня слышала? Просто уходи!

На этот раз я бегу к двери, чувствуя, как мое сердце разбивается с каждым шагом.

Мне некуда идти. У меня никогда не было собственного жилья. Это был дом либо моего отца, либо Антонио. У меня даже никогда не было работы, чтобы заработать денег на собственное жилье.

Я иду. Я иду, пока не нахожу небольшой парк и сажусь на одну из скамеек. На улице темно и холодно. Я дрожу в своей ночной рубашке. Торопясь уйти, я даже не потрудилась захватить куртку. Я просто надела туфли и ушла.

Я знал, что рано или поздно правда выйдет наружу. И я знала, что это будет некрасиво.

Но я все еще не могу поверить, что Антонио вот так бросил меня. Я знаю, что ему больно, и он имеет на это полное право. Я просто подумала, что когда он говорил, что любит меня, он говорил серьезно. Я думала, мы сможем пройти через это вместе.

У него даже не было никакого сочувствия к моей ситуации. Его даже не волновало, что мой отец угрожал причинить вред моей сестре.

Я причинила ему слишком сильную боль, чтобы его это волновало.

Некоторое время я сижу на скамейке и плачу навзрыд. Мимо проходит бездомный и спрашивает, все ли со мной в порядке.

— Да, — отвечаю я, шмыгая носом и вытирая глаза.

Он одет в грязные джинсы и длинную толстовку с капюшоном, и у него добрые глаза. В тележке, которую он толкает, у него много припасов, от запасной одежды до микроволновки. Он вытаскивает салфетку из своей кучи и протягивает ее мне.

Я беру ее на пробу, но не наношу на лицо. Кто знает, где оно было? Но я все равно улыбаюсь ему в знак благодарности. Он добрый человек.

— Мы должны держаться вместе, — говорит он, подмигивая мне, прежде чем уйти. До меня доходит, что он считает меня бездомной.

Думаю, так и есть.

Но есть дом, в который я могу вернуться; хотя, это тот, в который я совершенно определенно не хочу возвращаться.

Квартира моего отца.

Примет ли он меня вообще? Мне придется рассказать ему правду об Антонио. Он достаточно скоро узнает, и я не хочу быть объектом его гнева.

Хотя это последнее, чего я хочу, я заставляю себя встать и направиться в сторону дома моего детства.

У меня нет своего ключа, чтобы попасть внутрь, так что у меня нет выбора, кроме как постучать.

Отвечает мой отец. — Нина? Что ты здесь делаешь?

— Мне больше некуда идти, — говорю я, всхлипывая. Он впускает меня внутрь и закрывает за мной дверь, наблюдая за мной со спокойным выражением лица. Я знаю, как быстро это спокойное выражение лица может смениться гневом.

— Что ты имеешь в виду? С Антонио что-то случилось?

— Ты имеешь в виду, он мертв? — Я вытираю лицо. — Нет, это не так. На самом деле, теперь он знает правду. Он знает, что ты предатель. И он знает то же самое обо мне.

Отец мгновение смотрит на меня. Я жду, что он отругает меня, но вместо этого он дает мне пощечину. Внезапный укол заставляет меня отступить назад и ахнуть.

— Он знает? — Тихо спрашивает отец.

— Да. — Я хватаюсь за лицо. — Он знает. Так что можешь убить меня, если хочешь. Теперь это не имеет значения. Все разрушено. Моему браку пришел конец.

— Нина, все должно было пройти не так.

— Я знаю!

Его губы подергиваются. — Тогда почему это произошло?

— Потому что я не хотела его убивать! Ты заставлял меня.

— Что происходит? — В разговор вмешивается голос Анны. Она ковыляет по коридору, вытирая заспанные глаза. — Почему ты кричишь? Ты меня разбудила.

— Возвращайся в постель, — говорю я ей, мое сердце сжимается при виде сестры.

Она фыркает, но остается прикованной к месту.

Отец медленно приближается ко мне, как хищник к своей жертве. — Ты ослушалась меня, Нина. Ты предала меня.

Я усмехаюсь. — Ты предал меня. Ты предал всю эту семью, когда изменил маме.

— Что? — Спрашивает Анна, ее глаза расширяются.

Лицо отца искажается во что-то неприкрыто злое. — Ты не имеешь права так со мной разговаривать.

— Или что? Ты собираешься убить меня? Тогда покончи с этим.

Он наотмашь бьет меня по лицу так быстро, что я не успеваю подготовиться. Анна кричит, когда я падаю на землю. Я слышу безошибочный звук расстегивающейся пряжки ремня моего отца.

— Что ты делаешь? — Анна кричит.

— Антонио знает, что я работаю с Франко? — Спрашивает отец, стоя надо мной.

— Да, — выплевываю я.

Я не готова к боли от его ремня. Он бьет меня ремнем по руке, оставляя красный рубец. Я кричу и сворачиваюсь калачиком.

— Стой! — Анна кричит громче, подбегая ко мне. Отец замахивается на нее ремнем.

— Ты хочешь, чтобы я применил это и на тебе? — Спрашивает он. Анна колеблется, прежде чем отрицательно покачать головой. Отец фыркает. — Я так и думал. — Он снова обращает свое внимание на меня. — Этого ждали долго.

Затем он опускает ремень обратно.

Он несколько раз бьет им меня по спине. Каждый удар приносит новую боль. Я могу сказать, что истекаю кровью, судя по запаху меди в воздухе. Анна продолжает кричать, пока наш отец бьет меня.

Я могу только лежать и терпеть это.

— Остановись, — говорит другой голос. Это моя мама. Мне удается поднять голову, и я вижу, что она стоит в гостиной с остекленевшими глазами, но на ногах.

Отец прекращает свою атаку на меня, поворачиваясь лицом к маме. — Возвращайся в постель, Элизабет.

— Прекрати причинять боль нашей дочери, — говорит она. — Просто прекрати, Павел.

— Пожалуйста, остановись, — умоляет Анна, опускаясь на колени рядом со мной. У меня нет сил даже смотреть на нее. Моя спина горит.

На мгновение мне кажется, что мой отец возобновит избиение, но, к счастью, он опускает ремень. — Мне нужно убрать беспорядок, — рычит он, прежде чем вылететь из комнаты.

Мама покачивается на ногах, прежде чем тяжело опуститься на диван. — Боже мой, — говорит она больше себе, чем мне.