Княжна из цветочной лавки - Мила Ваниль

И завтра утром тоже? Да он меня избалует! Впрочем, я побуду жадной и эгоистичной. Период романтических ухаживаний закончится, и Гордей не будет тратить время на прогулки со мной. Это сейчас он в отпуске. Или у военных говорят… в увольнении?

Мы гуляли долго, пока я не замерзла, несмотря на теплую шаль, что принесла Лотта. И говорили — о многом. Я не могла спросить Гордея о старшем брате, не могла поинтересоваться, не настаивает ли его отец на разрыве помолвки, однако мы обсуждали вполне обычные темы.

— Гордей, где мы будем жить после свадьбы? На заставе, да?

— Ты хотела бы остаться во дворце?

— Конечно, нет. Ты же знаешь!

— Однако и на заставе тебе не место. Я подам в отставку…

— О, нет… Я этого совсем не хочу!

— Таковы обстоятельства, Риша.

— Но почему? Я могу поселиться в родительском поместье, что у границы. Ты будешь служить, как раньше, и мы будем часто видеться.

— Тебя устроит такая жизнь?

— Не хочу, чтобы ты жертвовал чем-то ради меня…

— А меня не устроит, Риша. Если я твой муж, то муж настоящий, а не приходящий. Я должен заботиться о тебе и следить за делами, управлять твоим наследством.

— А как же… карьера военного?

— Я не мечтал о ней. Это был единственный способ покинуть дворец, не поссорившись с отцом.

— Я думала, ты отправил на заставу Домбровского, чтобы присмотреть за ним…

— Там есть, кому за ним присмотреть. Если уж со мной справились…

— Что?! Ни за что не поверю, что ты был таким, как он!

— Был, — усмехнулся Гордей. — Даже хуже.

— Не верю…

— И не надо, Риша. Надеюсь, таким ты никогда меня не увидишь. Скажи, почему ты простила Тамару? Она давила на жалость. Могла и соврать… о суровом отце.

— Не из-за отца, — вздохнула я. — Возможно, это ее шанс… достойно выйти замуж.

— Не заслужила она такого шанса…

— Они же двоюродные брат и сестра, так? Из разных семей?

— Да, — кивнул Гордей.

— Если Домбровский ведет себя, как богатый раздолбай, то Тамара — из бедных, иначе жила бы в отдельных покоях. Возможно, на играх она встретит того, кто ее полюбит. А вернется домой с позором — и вообще не сможет выйти замуж. Не хочу, чтобы такое случилось из-за меня.

— Ты добра…

— Вовсе нет. Наши с Тамарой пути навряд ли пересекутся в будущем, и, надеюсь, она не настолько глупа, чтобы вновь наступить на те же грабли. И у меня есть ты. Иначе я позаботилась бы о своей безопасности.

— И мудра, — добавил Гордей. — Я переживал, что ты не поймешь… моих мотивов…

Ой, пусть хвалит! Это гораздо приятнее, чем вечный страх сделать что-нибудь не так.

— Я хотела бы стать тебе и другом, — сказала я. — Не просто женой, определяющей статус и рожающей наследников. Хочу что-то значить для тебя… что-то большее, чем объект беспокойства, нуждающийся в охране и защите.

— Ты говоришь странные вещи, — произнес Гордей, помолчав. — Но мне это нравится. Ты действительно не такая, как все, кого я знал ранее.

— Может, лучше бы я была такой, как все? — рассмеялась я. — Проще и понятнее.

— Нет. — Гордей привлек меня к себе и обнял. — Нет, Риша. Не меняйся. Пожалуйста.

Тогда он и заметил, что я дрожу от холода. И отчитывал, как малого ребенка, пока мы возвращались во дворец… быстрым бегом. А я улыбалась, потому что теперь выговор от Гордея ничуть не обижал.

Глава 36

— Ты сегодня прелестно выглядишь, — сказал Гордей, едва мы встретились перед началом бала.

Я чуть не прыснула, так нелепо звучал комплимент из его уст. Из-за слова «прелестно», конечно же. Не иначе, как младший братец научил.

— Благодарю, ваше высочество, — ответила я, учтиво присев в реверансе.

Не потому что хотела его уколоть, просто мы были не одни. И атмосфера праздника диктовала правила поведения.

Корсет Лотта затянула так, что я едва могла дышать. Новые туфельки из парчи немного жали. Шпильки в волосах, казалось, пронзали голову насквозь. Однако выглядела я действительно мило. И даже настроилась получить удовольствие от бала, не обращая внимания на неудобства.

Лестница, прилегающие коридоры и, конечно же, бальный зал были украшены живыми цветами. Не срезанными, а растущими! И на арках, оплетенных цветущими лианами, и в огромных напольных вазах, и в кашпо, развешенных по стенам — нигде я не увидела ни одного сорванного цветка.

Кобея, настурция, ипомея, клематис, плетистая роза, кампсис, жимолость, лимонник… Часть дворца превратилась в ботанический сад! Кажется, где-то рядом есть еще одна оранжерея, потому что некоторые растения не могли цвести одновременно в природных условиях. И, несмотря на разнообразие видов, в глазах не рябило от пестроты. Наоборот, цветовые узоры были тщательно подобраны.

Ноздри приятно щекотал сладковатый запах, а девушки в разноцветных платьях напоминали бабочек, порхающих от цветка к цветку.

Тут же, в зале, установили киоски, тоже украшенные цветами. В одной продавали вещицы, что смастерили девушки: вышивки, подушечки, рисунки, вязаные салфетки. В другой — пирожные, в третьей — конфеты, а в четвертой — лотерейные билеты.

Еще утром Гордей вручил мне кошель с золотыми монетами и попросил потратить их все. Я подумала, что он шутит, потому что ничего не могло стоить так дорого. Однако теперь убедилась, что это реально. Цены специально завысили, ведь все собранные средства шли на благотворительность. И состоятельные аристократы с удовольствием расплачивались золотом за безделушки.

Я ничего не успела купить, потому что меня попросили продавать букетики из сухоцвета. Каждый был перевязан ленточкой, а к ленточке прикреплена булавка. Я ходила по залу с корзинкой, и букеты разлетались, как горячие пирожки. Покупали их мужчины, причем не по одной штуке, и все крепили к лацканам.

Дамы постарше интересовались рукоделием, девушки — сладостями. В зале царило веселое оживление, и я позабыла и о неудобном корсете, и о тесных туфлях. Гордей то крутился рядом, то отходил. Звучала музыка. Слуги разносили прохладительные напитки и мороженое.

Ее величество прохаживалась по залу с его величеством под руку, они беседовали с гостями. Скорее всего, благодарили за пожертвования. Старшего принца опять не было видно. Леонид развлекал Милену, которая продавала лотерейные билеты. Кажется, он ее простил. Ирина Львовна расположилась в кресле, в зоне отдыха, и, обмахиваясь веером, зорко поглядывала по сторонам.

Цветы я распродала быстро, отнесла деньги казначею бала, но, когда добралась до киоска с пирожными, то обнаружила, что он уже закрылся.

— Так и знал, что не успеешь, — произнес Гордей у меня за спиной. — Но не знаю, угадал