Десятая невеста. Драконья печать - Лиса Райс

— Чего только нет? — уточняю с легким беспокойством.

— Увидишь, — многозначительно хмыкает дракон.

Старые сады оказываются гораздо обширнее, чем я ожидала. Мы спускаемся по каменным ступеням в огромную оранжерею со стеклянным куполом, снаружи которого клубится мрак. Это место отличается от тех хрустальных садов, где мы уже были, здесь все живое, не хрусталь. С каждым шагом растительность становится всё более дикой и необычной.

— Что это? — я останавливаюсь, глядя на цветы с лепестками тонкими и почти прозрачными. Они поблескивают, преломляя свет в радужные брызги.

— Лунные слезы, — отвечает Вестар, осторожно касаясь одного из цветков. — Мать привезла их из-за Хрустальных гор. Они питаются лунным светом и обычно цветут только ночью. Странно видеть их раскрытыми днем. Хотя… чему удивляться. Здесь все застыло с тех пор.

— Они прекрасны, — я наклоняюсь, чтобы рассмотреть ближе, но не решаюсь дотронуться.

— Осторожно, — предупреждает Вестар. — Они хрупкие, но их сок может вызвать странные видения.

Я отстраняюсь, вопросительно глядя на него.

— Видения?

— Некоторые говорят, что они показывают будущее, — пожимает плечами Вестар. — Другие — что прошлое. Моя мать считала, что они просто проецируют наши собственные страхи и желания.

Мы продолжаем спускаться. Тропа становится все менее заметной, иногда и вовсе исчезает под покровом мха и вьющихся растений. Искра летит впереди, временами возвращаясь к нам, словно проверяя, не отстали ли мы.

— Твоя мама, — начинаю я, перешагивая через поваленный ствол дерева, увитый странными фиолетовыми грибами, — она была алхимиком и садовником?

— Поговорим о семье? — усмехается дракон и смотрит высокомерно.

Я понуро опускаю голову. Ну вот, только подумала, что он хоть немного разговорился… что получится узнать его получше.

— Просто интересно… — пробурчала я.

— Ну да… — усмехается он снова, но когда я думаю, что разговор уже закончен, Вестар все снова продолжает: — и дипломатом, и ученым, и хранителем драконьих традиций, — в его голосе слышится гордость. — Мирайя была… необыкновенной. Даже среди драконьих княгинь.

Я порывисто поднимаю голову и смотрю на него. Не решаюсь сказать что-то еще. Ведь то, что он вот так постепенно раскрывается, подобно небольшим шажками навстречу. Я смотрю на него и начинаю, наконец, понимать… Он так же скучает по родным. Теперь он в полной мере оживает в моих глазах. И если прежде я еще сомневалась в том, каков он, то теперь…

Ктулах должен заплатить за то, что сделал. И не только потому, что из-за него гибли люди. Не только из-за вранья народу и всех этих его махинаций. Но и потому, что заставил этого дракона страдать. Он не смог его сломить, но что-то подсказывало, что Вестар сильно изменился за эти годы.

Я пытаюсь вспомнить, какая молва ходила про этот замок в былые времена… Когда мне было восемь или девять, до первого жертвоприношения… Но, похоже, я была слишком мала. Если здесь и проходили какие-то приемы и балы, то в те времена я уж точно их не посещала.

Я незаметно поглядываю на Вестара. Сейчас, когда он сосредоточен на своих мыслях и не кривится ехидством или высокомерием, то выглядит немного иначе. Его гордый профиль задумчив, он смотрит вперед. Темные волосы и упавшая на лоб челка оттеняют бледную кожу. Интересно, он всегда был столь бледен или это из-за того, что он так долго не был на солнце? Впрочем, это не умаляет его красоты. Выразительные глаза, изящная, но мужская линия скул. Все в нем гармонично и правильно.

Он вдруг замечает мой взор и поворачивает голову. Его бровь вопросительно выгибается, преломляя ровную линию, но я поспешно опускаю взгляд в землю. А у самой щеки жжет. Его тихий смешок усиливает жар, похоже, мое смущение слишком очевидно.

— Сложно удержаться, когда с тобой рядом настоящий дракон? — тщеславной сладости его голосу не занимать.

— Вот еще, — фыркаю я и ускоряюсь. Он посмеивается мне вслед, и оба мы понимаем, что я попалась.

Тропа выводит нас к небольшому каменному мостику, что пересекает почти иссохший ручей. По ту сторону мостика сад меняется — деревья становятся выше, их стволы тоньше и изящнее, а кроны так плотно сплетаются над головой, что создают подобие живого свода. И все равно здесь светло. Хотя я и не понимаю вовсе, откуда берется свет.

— Раньше эта оранжерея была местом силы, — объясняет Вестар, замедляя шаг. Его настрой изменился. Словно бы он проникся духом этого места. — Здесь проводились важнейшие церемонии и принимались решения, меняющие судьбу кланов. Почти святыня.

Я ощущаю странное волнение, ступая под этот вечно зеленый свод. Даже воздух здесь совсем иной.

— Я чувствую что-то странное, — шепчу я, сама не зная, что именно имею в виду.

— Магию, — кивает Вестар. — Древнюю драконью магию, впитавшуюся в землю и деревья. Немногие люди способны ее ощутить. И еще меньше из них были под этими сводами. Можешь гордиться собой, Мистра. Ты одна из немногих.

Я не знаю, комплимент это, еще одна попытка съехидничать или просто констатация факта, но чувствую легкую гордость.

Посреди рощи возвышается каменный алтарь круглой формы. Древний, покрытый мхом и трещинами, но все еще величественный. На его плоской поверхности видны странные символы, похожие на те, что я видела в книге матери Вестара.

— Это… — начинаю я, но Вестар прикладывает палец к губам, призывая к тишине.

— Это место священно, я давно не был здесь… — произносит он, приближаясь к алтарю. Я остаюсь в стороне, просто наблюдаю за ним. Сложно вообразить, насколько это место важно для него. И наверное это так больно… помнить все, что здесь было, но понимать, что все, кто был тебе дорог… убиты.

Я стою в стороне и прислушиваюсь к легким шорохам этого места. Пока вдруг в один момент не различаю отголосок тихого плача.

Или зова.

Или вовсе песни.

— Вестар? — зову я тихо. Он стоит, положив ладонь на алтарь, не реагирует.

Я поворачиваюсь в сторону звука, и теперь понимаю его отчетливее. Он зовет на помощь.

Я кидаю на Вестара еще один взгляд и все же решаюсь отойти. Не будет ведь ничего страшного, если я просто посмотрю?

Я иду на звук, осторожно раздвигая ветви причудливых растений. Голос становится отчетливее — женский, просящий и полный такой невообразимой тоски, что