Бесстрастный - Алекс Мара

Вилем Романи отвратительный тип, но существуют другие способы его наказать, однако Доменико упорно и методично перехватывает его территорию. Обосновался в пригородах, захватил два склада оружия, избавился от нескольких ярых сторонников Вилема, перекупил контракты с поставщиками…

Совет наблюдает за этим, не вмешиваясь, что нередко в таких случаях. Позволяют отцу и сыну мериться силой.

Вилем противостоит сыну, однако по-прежнему надеется, что Доменико не примут в Совет, и этим все решится. Если те, кто колеблется, встанут на сторону Вилема, Доменико проиграет. О последствиях думать страшно.

Я в ужасе, что Доменико продолжает войну с отцом. Пусть накажет Вилема другим способом, без потерь и новых жертв. Понимаю, его детские шрамы болят, но сколько крови надо пролить для излечения?

Доменико я почти не вижу, он отсутствует днями и ночами. Иногда появляется ненадолго, напряженный и суровый, а потом снова исчезает. Пусть так и будет, такой брак меня устраивает.

Я сделала все, что могла, чтобы его поддержать. Остается только ждать. Можно надеяться на хорошее, но с этим я завязала. Вместо пустых надежд я полностью посвящаю себя Рени. Обожаю его всем сердцем. У нас один мир на двоих, теплый и уютный. Знаю, что так будет не всегда, ведь он вырастет в мире синдиката, и я не могу это изменить. Но пока он маленький, могу наполнить его жизнь радостью.

Когда мы взрослеем, мы выбираем какими быть и как жить. Если Рени выберет синдикат, это его решение. Но, что бы ни случилось в будущем, у каждого ребенка есть право на счастливое и безопасное детство.

Я говорю об этом новому детскому психологу, к которому нас отвозит Доменико. Если бы мое сердце не было закрыто для мужа, я бы расчувствовалась, что посреди военных действий он нашел время позаботиться о благополучии малыша.

Доменико представляет меня психологу, как свою жену. Вроде пора привыкнуть к этому титулу, но как же трудно! Каждый раз вспоминаю о манипуляциях и обмане. И о собственной наивности, конечно.

От Доменико не укрывается, что я морщусь при слове «жена». По пути домой он спрашивает.

– Ты действительно ненавидишь наш мир?

– Да.

– Ищешь свободы?

– Да.

Других вопросов не следует. Когда машина останавливается, Доменико несет спящего ребенка в спальню, укладывает, а потом подходит ко мне.

Его глаза пылают. Он подталкивает меня к стене, ладонью обнимает мой затылок и целует меня. Заглатывает мои губы. Сжимает меня так сильно и целует так глубоко, с такими яростью и гневом, как будто мстит этим поцелуем. Ненавидит меня им.

За то, что я оказалась сильной?

За то, что не поддалась его чарам и не поползла за ним на коленях?

За то, что до сих пор хочу уехать?

За ним бегают толпы женщин, а он женился на единственной, которая не стекает влюбленной жижей к его ногам. Да уж, это наверняка его злит.

Пока мой разум ведет ироничный монолог, душа и тело тонут в поцелуе. Доменико подтягивает меня выше, усаживает на свое бедро, обхватывает всем телом. Языком проникает вглубь моего рта, ласкает. Его руки уже под платьем, пальцы впиваются в бедра, проводят по влажной ткани трусиков. Глубокий, жадный звук вибрирует в его горле. Он сжимает меня сильнее, дышит так, словно задыхается мной. Или без меня.

Я схожу с ума от нашей близости. Секс приносит не только удовлетворение, но и тепло, и заряд силы. Мы с Доменико так идеально совместимы физически, что захватывает дух. От этого очень трудно отказаться. Особенно если знаешь, что связана с этим мужчиной жизненным приговором.

Доменико отстраняется первым. Губами касается моего уха.

– Свобода – это иллюзия, всего лишь слово. Свободы в обыденном понимании не существует. Ты всегда чем-то связан.

– Я не хочу быть связанной традициями синдиката.

– Какими? Где ты хоть раз была связана ими со дня нашей встречи?

Касается моих губ, проводит по ним большим пальцем, нажимая, проникая вглубь, и мои мысли уплывают в туман. Тело плавится, становится мягким, нуждающимся, оплетает Доменико в поисках большего…

Вздыхаю, недовольно качаю головой и отстраняюсь. Романтические эксцессы не доведут меня до добра.

Доменико поджимает губы, однако отпускает меня. Не пытается больше соблазнить. Наливает виски и отходит к окну.

– Большую часть своей жизни ты провела в академии. У тебя неудачная семья, и родные относятся к тебе отвратительно, но такое случается и вне синдиката. У тебя нет опыта взрослой жизни. Ты ненавидишь не синдикат, а свое представление о нем. И везде ищешь доказательство того, что жизнь плоха. А раз ищешь, то находишь. Где ты видела хорошуюжизнь и хороших людей? Уверена, что они существуют? Ты собиралась бежать из мира синдиката, потому что веришь в обычную жизнь, как дети верят в Деда Мороза! Все мы плохие и хорошие одновременно. Что будешь искать во мне, то и найдешь.

Было бы намного проще ненавидеть Доменико, если бы он не был прав в каждом сказанном слове. И от этого хочется ненавидеть его еще сильнее. Даже если он прав, это мой выбор, где жить и как. Должен быть мой выбор, даже если я ошибусь.

А Доменико забрал у меня право решать. Манипулировал мной, а когда я не поддалась, привязал к себе против воли.

Всю оставшуюся жизнь я буду наказывать Доменико за то, что открыла свое сердце, а он в него плюнул.

Кто виноват больше, он или я?

**

Наступает день заседания Совета синдиката.

Я волнуюсь так сильно, что не могу усидеть на месте. Эмилио тоже нервничает, и даже Рени то и дело хнычет без причины. Каким бы ни был исход Совета, Доменико вернется нескоро, дел у него в любом случае будет немеряно, поэтому результатпридется узнавать через Эмилио.

К моему глубокому удивлению, в полдень распахивается входная дверь, и на пороге появляется Доменико. Впервые на его лице отражаются десятки эмоций, он и не пытается их скрыть.

– Меня приняли в Совет! – Его голос вибрирует от восторга, и мне приятно, что я сыграла роль в его победе. Нравится видеть Доменико счастливым. Открытым для меня, искренним и полным эмоций, впервые за наше знакомство.

Выдыхаю скопившееся напряжение, отпускаю тревогу, однако отвечаю сдержанно.

– Очень за тебя рада.

Он хмурится, выглядит разочарованным моей реакцией. Думал, я брошусь ему на шею и разрыдаюсь от счастья? Увы, у нас не те отношения.

Сдержанно кивнув, Доменико смотрит по сторонам, как будто силится вспомнить, зачем