Бесстрастный - Алекс Мара

– Представляю, как Орсон обрадовался, – добавляю.

– Я ему еще не сказал. – Доменико выглядит удивленным, как будто и сам не понимает, почему сначала пришел к нам с Рени.

Между нами сгущается нечто странное, неловкое, неожиданное.

Хочется спросить, не достаточно ли ему достигнутого? Зачем ему территория отца? Доменико и так богат, а чтобы наказать Вилема, можно обратиться в Совет. Однако слова прилипают к языку. Я признаю за Доменико право выбора. Ему есть, за что мстить отцу, и выбор за ним, что делать и как.

Согласна я или нет, уважу его выбор.

– Спасибо, что пришел и сказал нам с Рени. Мы очень волновались.

– Нико лени нико-ко, – подтверждает малыш и тянется к брату.

Тот берет его на руки и подходит к панорамному окну.

– Очень скоро все это будет нашим. Ты будешь мне помогать, хорошо?

– Лени оши. – Малыш хоть и говорит о своем, но кивает с пониманием.

– Ты прав, Рени хороший. Очень хороший.

Забавно смотреть, как они разговаривают друг с другом, как будто между ними и вправду полное понимание.

Что-то сжимается внутри, что-то глубоко женское и крайне опасное. Меня неумолимо тянет к стоящим у окна мужчинам. Хочется назвать их «моими».

Обернувшись, Доменико обхватывает меня за талию и притягивает к своему боку. Так мы и стоим все трое, смотрим на череду небоскребов Корстона, и для каждого из нас этот вид означает что-то свое. Для Рени – это счастливая жизнь без страха, с любимым братом. Для Доменико это все, о чем он мечтал и в чем поклялся себе и отцу. А для меня это… Хочу сказать «ловушка», но не могу. Со мной происходит нечто странное. Внутри двигаются пласты эмоций, меняются местами, искажаются. Мы с Доменико оба лгали друг другу, но раз уж мы оказались в этой ситуации, стоит ли ненавидеть его всю жизнь? Мне было с ним очень хорошо, и, при других обстоятельствах, я могла бы даже его полюбить…

Он спешил к нам, чтобы поделиться удачей и радостью… Даже Орсону не сказал, а сразу пришел к нам…

Смогу ли я перелистнуть страницу случившегося и дать ему шанс? Дать нам шанс.

– Тебе недолго осталось ждать, – говорит Доменико, притягивая меня ближе. – Вилем крупно проиграл в Совете. Более того, теперь, когда члены Совета наконец готовы меня выслушать, я передал информацию, которую собрал о Вилеме. Скажем так: теперь, когда я вытесню его из Корстона, никто не встанет на его защиту. Скоро этот город станет моим.

Мне чужда его жажда власти, но я радуюсь, слыша в его голосе гордость и глубокое удовлетворение.

Доменико вдруг улыбается во все лицо и восклицает с почти мальчишеским энтузиазмом.

– Я хочу кое-что вам показать! Одевайтесь! Мне надо в центр по делам, но сначала заедем в одно место.

Я заражаюсь его восторгом, радуюсь, как девчонка. Пока Доменико кому-то звонит, мы с Рени собираемся.

Сердце вырывается из груди от приятного волнения. Во мне упорно прорастает надежда на хорошее. Как только я отпустила ненависть и позволила себе расслабиться, стало настолько легче, что хочется летать.

На улице четыре машины охраны. Нас усаживают во внедорожник с затененными стеклами. Мы едем в центр Корстона. Динамичный, яркий даже в пасмурную погоду, с зеркальными окнами небоскребов и запахами еды из разных стран мира.

Останавливаемся у подножия одного из небоскребов. Охрана оцепляет здание, мы заходим внутрь. Поднимаемся на двадцатый этаж. В здании никого нет. Пустые офисы, пространства открытого плана, разлинованные колоннами, и неописуемый вид из окна. Темная синева залива обнимает букет небоскребов, прибившихся к берегу.

– Как тебе? – Доменико улыбается, глядя на мое восхищенное лицо.

– Слов нет!

– А тебе? – смотрит на Рени. Тот лупит потной ладошкой по стеклу и лепечет что-то невнятное, но явно восторженное.

– Я давно купил это здание, через третьи руки. Как только вытесню Вилема из Корстона, здесь будет мой главный офис.

– Какие у тебя планы в отношении Вилема?

Сощурившись, Доменико приподнимает мой подбородок кончиком пальца.

– Я обещал его наказать, и я это сделаю. У Вилема сейчас встреча с учредителями Совета. Уверена, что хочешь знать большее?

Покачала головой. Большего знать и правда не хочу.

– Пойдем, я покажу тебе мой кабинет!

Ведет нас в угловой кабинет, пахнущий пылью и временем. Рассказывает, каким будет его кабинет, вплоть до книжных полок и дивана в углу, а мы с Рени зачарованно слушаем.

Стараюсь не задумываться, для чего ему диван в кабинете. Вернее, для кого. Сейчас не время задаваться вопросами о его любовницах.

Доменико с восторгом описывает каждую мелочь. Дело, конечно, не в офисе, а в победе над отцом, о которой он мечтал с детства. Забитого, мучительного и одинокого детства.

От радости за него на моих глазах слезы.

Почему?

Он манипулировал мной ради выгоды. Игрок высшего класса, он обыграл меня, как котенка. После случившегося я должна поумнеть, а не тешить глупую и опасную надежду на лучшее.

Так почему тогда не могу отвести глаз от Доменико, когда он радуется и как гордый мальчишка показывает нам здание?

Почему я тронута до глубины души, что он делится этим со мной?

Этот каменный мужчина раскрыл для нас с Рени кусочек своей сердцевины. Неожиданно.

Как на такое не ответить?

Как не поверить в возможности?

Дослушав его, прохожусь по открытому пространству, каждый шаг гулкий щелчок в пустом помещении. Мне нужна минута в тишине, чтобы справиться с наплывом противоречивых чувств.

Рени дремлет на моем плече. Доменико подходит, теребит волосы малыша и улыбается.

В этот момент от лифтов доносятся голоса… глухой стук… окрик…

Доменико напрягается, прячет нас с Рени за колонной.

– Сейчас я проверю, что это, а ты стой здесь. – Щурясь, Доменико касается моей щеки. – Все будет хорошо, Ада. Я не допущу, чтобы с вами что-нибудь случилось. Не допущу!

Он уходит.

Раздаются шаги.

Охрана ждет у лифта. Наверное, это они.

Раздается выстрел.

Меня накрывает ледяным ужасом. Прислоняюсь к колонне, прижимаю спящего Рени к груди и ладонью накрываю его второе ухо. Если он проснется и заплачет, нас услышат.

За первым выстрелом следует второй, третий, за ними автоматная очередь. Осколки стеклянной двери в кабинет Доменико осыпаются на пол.

Прячу Рени в своих объятиях и молюсь за нас всех. За Рени, Доменико и за себя. Если мы выживем, я обдумаю тот факт, что молюсь за Доменико и боюсь за него, несмотря ни на что. Не думая о его предательстве и манипуляциях.

Пустовавший ранее этаж быстро превращается в хаос. Стрельба не прекращается,