Бесстрастный - Алекс Мара

Во рту пересохло. Заледенели руки. Тщательно скрываю свои чувства, слушаю Доменико с вежливым спокойствием.

– Однако я не успел договориться с братом Нарии, как ты пришла в мой дом и принесла Рени. Я наслышан о репутации твоего отца, поэтому сразу понял, что ты бежишь от Андреаса и выбранного им жениха.

– Значит, ты сразу меня узнал.

– Разумеется.

– Орсон тоже меня узнал?

– Да, он ездил со мной в академию. Раз уж ты сама ко мне явилась, я решил этим воспользоваться. Запугивать тебя не хотел. Наоборот, мне было выгодно, чтобы ты была на моей стороне и искренне хотела помочь…

– Поэтому ты меня соблазнил.

– Это было несложно, ты молодая и впечатлительная. Из вас, жемчужин, делают первосортный товар, вышколенных жен, но внутри вы так и остаетесь обычными наивными девчонками, не знающими реальной жизни. Однако я допустил ошибку и потратил на тебя слишком много времени. Меня забавляло твое вранье, но и злило тоже. Я хотел, чтобы ты по своей воле сказала правду, но ты стояла на своем. Рени тоже осложнял ситуацию. Я допустил вторую ошибку, не поверив, что ты ненавидишь синдикат и хочешь уехать. Был убежден, что ты передумаешь, но впоследствии понял, насколько глубока твоя ненависть к синдикату. Не стоило тратить на тебя время. Однако я не хотел упускать то, что буквально упало мне в руки, и рискнул. Объявил при всех, что ты моя жена. Ты повела себя как я и ожидал и хорошо сыграла свою роль, но при этом продолжала ненавидеть всех нас. Не думаю, что это изменится. Я благодарен тебе за оказанную помощь, но в дальнейшем брак с тобой не принесет мне пользы. Ты не приспособлена к жизни в синдикате и причинишь слишком много проблем. Рени уже пытается назвать тебя мамой, поэтому медлить нельзя. Я заключил договоренность с Сальво Рунелли насчет брака с Нарией. Она твоя подруга, так что ты знаешь, что тебе не о чем волноваться. Нария станет образцовой матерью для Рени и наших будущих детей.

У меня выветрились все мысли. И чувства тоже. Я как холодная пустая ракушка на берегу океана.

Сколько раз можно прыгать в один и тот же капкан? Падать в одну и ту же пропасть? Придумывать для себя одну и ту же сказку?

– А н-н-наш брак… Ты его ан-н-нулировал?

– Мне сделали лицензию на брак и остальные документы, а теперь я их уничтожил, как и сопутствующие записи. Нашего брака нет и не было.

– Р-разве можно так делать? – Наивный вопрос, знаю, но сейчас я не отвечаю за свои слова. Словно парю над происходящим.

Доменико изгибает бровь, вот и весь ответ.

– А что ты скажешь Совету синдиката?

– Скажу, что мы аннулировали брак.

– Но традиции…

– Я новый Дон центральной ветви синдиката. Наступило время новых традиций, – говорит суровым, тяжелым тоном новообретенной власти. – На тебя разрыв нашего брака никак не повлияет, ведь ты не собираешься оставаться частью синдиката.

Да, теперь уж точно не собираюсь.

Доменико теперь Дон, ему не придется ни перед кем отчитываться. Исчезнувшая жена окрасит его таинственный и опасный образ в новые интересные тона, и его популярность только возрастет.

А меня уж точно никто не хватится, только если подруги… Однако моя лучшая подруга будет слишком занята замужеством за моим мужем, чтобы помнить о моем существовании. Я бы позавидовала ей, но… Нария создана для счастливого брака со множеством детей и домом, полным любви. Ее большое, доброе сердце разобьется о камень.

Если мужчина кажется вам бессердечным, вы не ошибаетесь. Не надо придумывать ему скрытые эмоции под грубым панцирем. Урок усвоен сполна.

У меня нет права жаловаться, и оснований на это тоже нет. Перед тем, как отвезти нас с Рени в его новый офис, Доменико сказал: «Корстон скоро станет моим».

Он ни разу не говорил «нашим».

– Тебе недолго осталось ждать, – сказал он тогда. Наивная, я решила, что он обещал мне безопасную и безмятежную жизнь после падения Вилема, а он имел в виду, что скоро отправит меня на свободу. Прочь от себя. Спишет, как исчерпавшую пользу жену.

А ведь я мечтала о свободе и независимости, так в чем проблема?

О чем мечтала, то и получила.

– Мне уехать прямо сейчас? – спрашиваю, с трудом найдя голос.

– Так будет лучше для Рени.

– Ты обещал, что твой водитель отвезет меня…

– Орсон обо всем позаботится.

Надо же как… Сам консильери нового Дона снизойдет до меня и поможет Доменико избавиться от ненужной жены?!

Доменико открывает дверь кухни, кивает Орсону и берет Рени на руки.

Стараюсь не смотреть на малыша, мое сердце не выдержит прощания. Не хочу, чтобы Рени видел мои слезы и расстраивался.

Орсон стоит, сложив руки на груди, и без стеснения разглядывает мое шокированное лицо.

– Мне собирать вещи? – спрашиваю заторможенно.

– Как хочешь! Дон за все платит, так что можем заехать в магазины и купить тебе новый гардероб. – Орсон вроде шутит, однако выглядит чем-то недовольным, раздраженным.

Захожу в спальню, вываливаю мои вещи на постель. Орсон заходит следом с чемоданом в руках, помогает мне собраться.

Мы делаем это молча, потом выходим в гостиную.

Доменико стоит у окна с Рени на руках. Лучше бы их здесь не было, лучше бы мне позволили уехать без прощаний.

Направляюсь к выходу, когда слышу за спиной голос Доменико.

– Если тебе что-нибудь понадобится…

– Я справлюсь, спасибо, – отвечаю, не глядя на него.

– Не сомневаюсь, что случившееся скоро забудется, как страшный сон, – обещает он.

После этих его слов я останавливаюсь, даже улыбаюсь, потому что до сих пор помню сказанное им однажды.

– Наоборот, надо помнить о том, что случилось, и о том, что ты смог это пережить. Тогда однажды прошлое потеряет над тобой власть.

В течение бесконечной минуты мы с Доменико смотрим друг на друга и молчим.

Нас прерывает Орсон. Усмехаясь, протягивает мне руку и подмигивает.

– Пойдем со мной, детка! Обещаю тебе кучу приключений!

– Неужели эта фраза срабатывает? – шиплю сквозь зубы, однако иду следом.

– Каждый раз! – заявляет он весело.

И знаете что? Я ему верю. Потому что паршивец красив, как сам дьявол, и так же грешен. От него просто разит харизмой, до неприличия. Этот мужчина – оружие массового поражения женского пола.

– Куда ты меня везешь? – спрашиваю, когда мы садимся в машину.

– В будущее! – весело отвечает он.

Разговаривать с ним бессмысленно.

Мы едем в центр Корстона, заходим в один из небоскребов и поднимаемся в лифте на