Бесстрастный - Алекс Мара

– Доменико сказал нам с братом, что силой заставил тебя выйти за него замуж и манипулировал тобой, чтобы ты помогла ему попасть в Совет. Тебе пришлось ему помочь, но тебе ненавистен ваш союз и роль его жены. Мне легко было этому поверить, потому что ты всегда ненавидела синдикат и пыталась сбежать. Доменико не хотел, чтобы ты осталась с ним из-за чувства долга и ради Рени, поэтому попросил меня ему подыграть и притвориться, что мы помолвлены. Он обещал, что поселит тебя в хорошем месте, обеспечит безопасность и исполнит все твои мечты. Эта просьба показалась мне странной, но Доменико убедил меня, что только так ты уедешь, не оглядываясь, и не будешь чувствовать себя виноватой, что бросила Рени и не выполнила свой долг. Если ты сильнее возненавидишь его из-за предательства, то с легкостью забудешь о прошлом и вскоре будешь счастлива. Доменико так хорошо тебя знает и так убедительно говорил о твоей ненависти, что… я ему поверила. – Вздохнув, Нари трет ладонью лоб.

Я ловлю каждое ее слово. Каждый жест. Услышанное кажется невозможным, но в то же время…

Доменико сделал то, что обещал, – отпустил меня. И при этом постарался, чтобы я не сожалела об отъезде и не оглядывалась назад. Они с Орсоном разыграли меня, а Нари помогла. Прогулка с Рени и Нари в парке… Доменико знал, что я пойду за ним, и Орсону было поручено привести меня в нужное место в нужное время…

Черт возьми… актеры недострелянные!

Ну, Дон Доменико… нет слов…

Нари не за что извиняться. Уж что-что, а убеждать и манипулировать Доменико умеет как никто другой.

– Ты любишь его, Ада? – шепотом спрашивает Нари. – Хотя не отвечай, я и так вижу, что любишь. Я еще в парке заметила, как ты побледнела, когда увидела нас вместе. Тогда я заподозрила, что не все, что сказал Доменико, – правда. Я потом полчаса его допрашивала, требуя объяснений, но он стоял на своем: что ты ненавидишь и его, и синдикат. Если мои действия причинили тебе боль, умоляю, прости меня! Клянусь, между мной и Доменико не было ничего личного! – Поморщившись, Нари опускает голову. – Мой брат… предложил меня Дону, но тот сказал, что не собирается жениться. Да и я не успела ничего к нему почувствовать. Ты же знаешь, я надеялась выйти замуж по любви, но была готова помочь брату и выйти за Доменико. Дон такой… странный. Вроде достиг вершины власти, все перед ним расстилаются, а он только злится, и взгляд отсутствующий. Когда ты уехала, он вообще пропал на несколько дней. Карло за мной приглядывал, пока я в Корстоне была. Он сказал, что ненавидит баб, потому что мы мужиков портим. Ну… он матом сказал, конечно, ты его знаешь. Я долго упрашивала Карло дать мне твой адрес, и он наконец не выдержал. Сказал, что пусть босс ему голову оторвет, ему пох… все равно, но надо все вернуть как было, а то мы все его достали. Знаешь, мне кажется… Доменико тоже тебя любит, причем очень сильно. Поэтому и отпустил тебя жить так, как ты хочешь. Никто другой в синдикате так бы не поступил, ты и сама знаешь. Заставили бы тебя делать что им надо, а сами бы развлекались. Доменико встречался с Сальво на днях, и он выглядит ужасно. Не знаю, что он сказал тебе на прощание, но если что-то про нас с ним или еще какие гадости, то не верь! Бывает, мужчины кричат о любви и не отпускают женщину ни на шаг, но это не настоящее. А вот так, чтобы с кровью и с душой от себя оторвать и отпустить на свободу, а самому потом дохнуть, такое нечасто встретишь. Ему плохо без тебя, Ада. Если любишь его, то… Неужели ты настолько ненавидишь синдикат, что не можешь принять Доменико? У тебя было жуткое детство, но это не значит, что и дальше твоя жизнь будет плохой. Вспомни моих родителей. Между ними не было страсти, но они построили хорошую семью. Они обожали нас с Сальво, мы ездили на каникулы всей семьей, в доме всегда было полно гостей. Папа приходил на все школьные выступления и держал бизнес синдиката в стороне от дома. У вас с Доменико может быть даже лучше, чем у моих родителей, потому что вы любите друг друга. Неужели ты не сможешь принять его таким, какой есть? Вот, смотри…

Нари садится рядом со мной, открывает фотографии на телефоне. Теплые, семейные. Родители обнимают детей, пикник в лесу, несколько поколений Рунелли отдыхают на берегу океана, Нари и Сальво с подарками под Рождественской елкой…

Мы плачем вместе, вспоминая трагическую смерть ее родителей. Делимся нашими мечтами и страхами, как и раньше, в академии.

Я боюсь своих чувств к Доменико.

Боюсь поверить, что и он любит меня в ответ.

Боюсь, что у нас не получится ничего настоящего.

А Нари боится того, что случится, когда Дон Агати узнает, что Сальво переметнулся к Доменико. И в страхе гадает, за кого ей придется выйти замуж, чтобы спасти брата.

Нари уезжает затемно, после того как ей звонит разгневанный Карло и выкрикивает цепочку ругательств о бабах, от которых нет ничего, кроме болтовни и проблем.

А я остаюсь.

Растерянная. Полная надежды и недоверия. И страха.

Так и провожу всю ночь, не зная, что и думать.

А наутро появляется Доменико.

Прямо в цветочном магазине, спугнув пару старушек, которые показывали мне свое вязание.

Подходит к прилавку. Взгляд холодный, губы сжаты.

А у меня все нутро уходит в пятки. И руки дрожат. Вся я дрожу, потому что столько всего между нами, огонь и лед. Боюсь льда, обмана боюсь, всего боюсь, хотя мне вообще еще ничего не предлагали.

– Что она тебе наговорила? – спрашивает низким, тяжелым голосом. Явно имеет в виду Нари.

– М-много интересного, – отвечаю ровным тоном, хотя и задыхаюсь от близости Доменико. И не страх это, а нечто намного более сложное. И тоска, и страсть, и обида, и вагон других эмоций, противоречивых и сильных.

– Например? – приподнимает бровь.

– Например, что ты заставил ее притвориться твоей невестой. Ты хотел, чтобы я возненавидела тебя за обман и навсегда о тебе забыла.

Доменико морщится, и на секунду мне кажется, что он сейчас обвинит Нари во лжи и уйдет.

Но потом он спрашивает.

– И как, это сработало?

– Нет, – отвечаю честно, потому что между нами и так слишком много лжи.