Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

– Конечно, тётушка, – мне ничего не оставалось, как согласно кивнуть, – поезжайте и спокойно лечитесь. Мы присмотрим за усадьбой. Правда, Марк?

Берри отрицательно покачал головой, а затем вдруг выдал:

– Разумеется, тётушка, мы присмотрим.

Глава 22

Азалия уехала спустя неделю.

Её повёз Глен, и я была спокойна лишь потому, что тётушку сопровождал доктор. Марино позаботится о госпоже Берри и не даст её забыть где-нибудь посреди дороги.

Мы с Марком остались вдвоём на хозяйстве.

Правда, виделись едва ли раз в день, за ужином, который Марша упрямо присылала на террасу. Я пыталась с ней поговорить, но она была непоколебима:

– Летом грешно есть в своей комнате, когда построена такая удобная терраса.

С тех пор как мы начали вместе пить кофе по утрам, старая кухарка стала относиться ко мне со снисходительным покровительством. Словно я была неразумной малышкой, нуждающейся в советах мудрой наставницы.

Иногда это утомляло, но мне не хотелось обижать пожилую женщину. Поэтому я слушала её наставления, кроме тех моментов, когда Марша начинала нахваливать Марка Берри.

Одним утром мы из-за него чуть не поругались.

– Марша, могу я спокойно выпить кофе и не слушать оды этому зазнайке? – я даже повысила голос.

– Экая вы упрямица, барышня, – кухарка укоризненно покачала головой и сделала глоток сладкого, забеленного сливками кофе.

Я промолчала. Стоит продолжить тему, и она начнёт рассказывать, как я несправедливо предвзята к этому чудесному, талантливому, вежливому и наделённому всеми мыслимыми достоинствами юноше. Уж лучше посидеть в тишине.

Я даже думала, варить кофе и забирать с собой, чтобы пить где-нибудь в саду или на той же террасе. Но не хотелось обижать Маршу. Ей не хватало общения. Особенно сейчас, когда Глен уехал, и она осталась без мужа впервые за много лет.

Старик мне не нравился. После того как он бросил меня в городе, я старалась вообще с ним не пересекаться. И всё равно Глен умудрился устроить мне неприятный разговор с тётушкой, которой нажаловался, что я ветреная, не знаю, чего хочу, а он уже стар, чтобы угадывать желания капризных барышень. Я тогда даже расхохоталась от растерянности.

Оказалось, вспомнив на полпути домой, что приехал не один, Глен вернулся за мной на рынок. Но меня там уже не было, и старик остался ужасно недоволен тем, что я куда-то исчезла.

Поэтому Маршу я жалела ещё и потому, что ей достался такой муж. И продолжала пить с ней кофе.

На третье или четвёртое утро после отъезда госпожи Берри я проснулась на полчаса позже. Ещё и Граф не ушёл на рассвете, как обычно, мои ноги грело мягкое меховое одеяло, позволяя нежиться в тепле и уюте.

– Графинчик, мы проспали, – сообщила ему, выглядывая в окно.

Пёс подорвался, будто опоздал на утреннее совещание, и я поднялась вслед за ним. Решила не спешить.

Завтра – слишком ответственный день. Мы наконец высадим ростки апельсинов. Поэтому сегодня я должна быть собранной и хорошо соображать, чтобы ничего не пропустить и как следует подготовиться.

Сладко потянувшись, я оделась, умылась, убрала волосы и пошла вниз. Марша, наверное, уже меня заждалась.

Сквозь приоткрытую дверь кухни слышался неспешный разговор. Второй голос был мужским. Видимо, к Марше зашёл кто-то из работников. Я не очень люблю общение по утрам, но кофе мне необходим, чтобы проснуться и начать соображать. Поэтому я решительно открыла дверь.

И остолбенело застыла прямо на пороге.

Это был не кто-то, а Марк Берри собственной персоной. Он стоял у плиты и… варил кофе!

Я задохнулась от возмущения. И совсем забыла, что Марша тоже здесь.

– Кто тебе разрешил варить мой кофе?! – напустилась я на Марка вместо приветствия.

– Её кофе? – Берри удивился, но при этом вопрос адресовал не мне. Он смотрел на кухарку.

– О, Марша, доброе утро, – неловко поздоровалась, – извините, я вас не заметила.

Однако кухарка не выглядела расстроенной, скорее, немного смущённой.

– Так-то я барышне кофий этот заказываю, – ответила она Марку, затем повернулась ко мне:

– Доброго утречка, и вам, поздненько вы проснулися. Уже и господин Марк пришёл на кофий ко мне.

– И давно вы вместе кофейничаете по утрам? – прозвучало ревниво.

И мне действительно не слишком понравилось, что Марша по утрам пьёт кофе с кем-то, кроме меня. Хотя ещё несколько минут назад меня тяготила сама мысль о необходимости утренней беседы с кухаркой.

– Да уж… – Марша задумалась и выдала: – Давненько, барышня. Почитай, как приехал молодой господин, почуял, что кофием этим пахнет, так и начал ходить. Токмо попожжа вас приходил, а когда и раньше.

Марк снял ковшик с плиты. Я обратила внимание, что Берри уже без повязки, хотя и пользуется пострадавшей рукой с осторожностью. Он наполнил две чашки, поставил одну мне, вторую – Марше. И вернулся, чтобы сварить ещё порцию.

– Спасибо, – этот поступок слегка примирил меня с необходимостью делиться с Марком.

Я положила в свою чашку кусочек сахара из уже приготовленной пиалы и взяла ложечку. Помешивая, наблюдала за Берри, который так и не продолжил рассказ, прерванный моим появлением. Теперь Марк вообще замолчал, как будто не хотел со мной разговаривать.

Да и Марша увлеклась добавлением сливок в свою чашку, не обращая на меня внимания. А ведь обычно сразу начинала трещать, как только я появлялась на пороге кухни.

Сейчас же здесь воцарилась небывалая тишина.

И что удивительно – мне захотелось её нарушить.

– Как твоя рука, Марк? – поинтересовалась я после глотка кофе – сладкого и крепкого – именно такого, как я люблю.

Берри даже замер, и от неожиданности едва не упустил вторую порцию.

– Хорошо, уже понемногу пользуюсь, – он слегка покрутил кистью, прежде чем сесть за стол и налить себе кофе.

В кухне снова повисла неловкая тишина. Её нарушало лишь позвякивание ложечки и шумное прихлёбывание Марши.

Прежде я бы порадовалась, что меня не достают вопросами и советами. Но сейчас хотелось скорее допить свою чашку и сбежать в оранжерею.

Именно так я и поступила.

– Спасибо, Марк, отличный кофе! – похвалила я и, отставив чашку, поднялась, чувствуя при этом неимоверное облегчение.

– Подожди, – остановил меня Берри и огорошил: – Давай поговорим?

Мы вышли на улицу. Я подставила лицо ласковому утреннему солнышку и зажмурилась, ожидая, когда Марк скажет, чего хотел.

Спустя полминуты тишины я открыла глаза.