Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

Он не ответил, но этого было и не надо. Уже по тому, как Марк отвёл взгляд в сторону, всё стало ясно.

Ещё никогда в жизни я не испытывала таких сильных отрицательных эмоций по отношению к человеку. Ни разу никому не говорила столько грубых слов, желая высказать ещё больше.

Но с племянником госпожи Берри иначе не получалось. Он, даже извиняясь, умудрялся довести меня до белого каления.

– Знаешь что, Марк? Ты не просто дурак, ты ещё и козёл!

До дома я почти бежала, не останавливаясь и не оглядываясь, хотя Берри пытался что-то кричать мне вслед. Внутри меня клокотала ярость. Я была готова растерзать Марка.

За его невыносимость.

Сейчас всё объясню доктору и, надеюсь, мне удастся уговорить его остаться. С террасы доносились голоса. Один из них точно мужской. Значит, Горт пока не уехал.

Я бросилась в дом. Забыв о приличиях, перепрыгивала через ступеньки. Запыхавшаяся, ворвалась на террасу и увидела, как Марино и Азалия пьют чай, о чём-то мило беседуя.

– Детонька, что случилось? – удивилась госпожа Берри, окинув меня взглядом, от которого не укрылось ни тяжёлое дыхание, ни раскрасневшиеся щёки и растрёпанные волосы. – Где-то горит?

По её тону я поняла, что без пожара или наводнения мне не избежать лекции о том, как приличная барышня должна входить на террасу, где чаёвничает гость.

– Прошу прощения, – я пыталась сообразить, как оправдаться, но ничего не придумала. – Доктор Горт, вы не могли бы отойти со мной на минутку?

– Говори здесь, Ксения, – властным тоном вдруг потребовала Азалия. – У нас с Марино больше нет секретов. Не правда ли?

Она обратилась к доктору, и тот виновато посмотрел на меня. Совсем как нахулиганивший мальчишка в кабинете у директора.

– Простите, госпожа Горбунова, мне пришлось всё рассказать.

Я попала!

– Тётушка… – слов не было.

Как объяснить обман, я не знала. Оставалось лишь просить прощения и надеяться, что Азалия не слишком разгневана.

Однако переведя взгляд на неё, я заметила, что госпожа Берри улыбается.

– Вы не сердитесь? – удивление было слишком велико, чтобы удержаться от вопроса.

– Конечно, сержусь, – невозмутимо сообщила она. – Ты вела себя неблагоразумно. Интриговала, хитрила. Это просто неприлично.

Тётушка сделала паузу и отпила чаю.

Я недоумевала. Что-то здесь не так. Разумеется, Азалия не стала бы отчитывать меня при госте, предпочтя дождаться, когда мы останемся одни. Но дала бы понять, что моя выходка не останется без последствий.

Почему она так спокойна?

Больше я спросить ничего не успела.

– Иди в свою комнату, приведи себя в порядок и возвращайся. Марша испекла пирог со щавелем, он у неё чудесно выходит.

– Хорошо, тётушка, – я поднялась.

Не выдержав, бросила на доктора вопросительный взгляд. Однако он с преувеличенным интересом изучал узор на чашке и нарочито не замечал мой взгляд.

Так, всё понятно. Союзника в лице Марино тётушка меня лишила, теперь он будет плясать под её дудку.

Я направилась к выходу, уже в дверях столкнувшись с Марком. Он явно собирался продолжить извинения, но сказать ничего не успел.

– А вот и мой дорогой племянник! – слишком наигранно обрадовалась Азалия. – Присоединяйся к нам Марк. Разумеется, если не будешь снова бросаться на доктора.

Берри покраснел.

Надо же, я и не думала, что он так умеет. Даже остановилась, провожая его взглядом.

Смутившись ещё больше от столь пристального внимания с моей стороны, он быстро прошёл мимо.

– Доктор Горт, я приношу глубочайшие извинения за своё поведение сегодня и за ту безобразную сцену, что я устроил. Даже не знаю, как загладить вину перед вами…

– Ксения! – перебил его возмущённый голос тётушки.

Я спохватилась и зашагала прочь.

Как ни спешила, умываясь, переодеваясь и снова расчёсывая волосы, когда вернулась на террасу, там уже велась неторопливая беседа о погоде, дорогах и градоначальнике Апельсиновой долины.

– Мы тебя заждались, детонька, – беззлобно выговорила мне Азалия.

– Прошу прощения за задержку, – вежливо улыбнулась я, стараясь понять, что задумала госпожа Берри.

А она точно что-то задумала, не зря выглядела хитрой, довольной и спокойной одновременно. Это что-то значило. Я уже успела немного её изучить.

– Марино, позвольте, я попрошу вас разрезать пирог? У Марка ещё болит рука.

Только после слов тётушки я наконец заметила, что на столе стоит большая румяная и ароматная сдоба. Из малюсеньких дырочек в верхней корочке шёл приятный запах, кисловатый и сладкий одновременно.

– Конечно, госпожа Берри, – доктор взял острый нож и разрезал пирог на восемь кусочков.

Наблюдая за процессом, я наткнулась на вопросительный взгляд Марка. Похоже, он наконец включил внимательность и заметил, что-то не так. Я постаралась просигнализировать глазами, что тоже ничего не понимаю.

Берри кивнул на тётушку. Оказывается, она, улыбаясь, наблюдала, как мы играем в гляделки.

Решив больше не ломать себе голову, я сосредоточилась на куске пирога. Он действительно оказался потрясающе вкусным. Хрустящая корочка, кисловатая и при этом сладкая начинка. Марша – настоящий гений кулинарного искусства.

– Превосходно! – восхитился доктор. – У вас прекрасная кухарка.

– Надеюсь, в санатории, которую вы рекомендовали, готовят не хуже, – произнесла Азалия словно между делом и вернулась к пирогу.

– В какой ещё санатории? – вскинулся на неё племянник.

– Вы рекомендовали? – одновременно с ним я обратилась к Горту.

– Что здесь вообще происходит?! – Марк явно не отличался терпением, однако тётушка не спешила делать ему замечание.

– Доктор Горт, столь любезно приглашённый нашей Ксенией, нашёл у меня болезнь сердца, – тётушка продолжала довольно улыбаться, будто выиграла в лотерею, а не получила серьёзный диагноз. – Мы с доктором решили, что лучшее лечение я получу в санатории. Она расположена не столь далеко отсюда, всего полдня пути, и сам Марино любезно согласился меня сопровождать.

Мы с Марком переглянулись. Похоже, выражения лиц у нас были одинаковыми. Потому что тётушка, глянув на нас по очереди, улыбнулась ещё шире, добавляя:

– А вы, мои дорогие, останетесь в усадьбе и займётесь нашими оранжереями.

Что? Азалия оставляет меня с Марком? Вдвоём?!

Такого я не ожидала. Но и отговаривать госпожу Берри от лечения в санатории (почему-то они упорно использовали женский род для этого слова) я не могла. Сама ведь заметила болезнь и пригласила врача, который утверждает, что в этой самой санатории