Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

дыхание. Мальчишки подошли к самой платформе, рефлекторно протянув руки, будто собирались ловить Берри, если он вдруг свалится. Глупые, не удержат, ещё и сами травмируются. Однако само это желание помочь о многом говорило. Я не ошиблась в выборе.

Преодолев пятую ступеньку, Марк остановился и крикнул, не оборачиваясь:

– Ну вот, я же говорил, что выдержит! Марк Берри всё делает идеально!

И только напряжённый голос выдавал его сомнения.

– Сначала доберитесь до верха и спуститесь без происшествий, потом будете хвастаться! – возразила я, прежде чем успела подумать.

Марк Берри действовал на меня, как красная тряпка в руках тореадора. Раздражало каждое его слово, каждый жест. А уж эта его хвастливая бравада вызывала желание потрясти вышку и отойти подальше, чтобы не придавило.

– Доберусь и спущусь! – пообещал он, по-прежнему не оборачиваясь. Наверное, всё же не настолько уверен в себе.

Чем выше поднимался Берри, тем менее устойчивой выглядела конструкция. Старые доски скрипели и прогибались. Уверена, наверху она ещё и раскачивается, грозясь подломиться под весом Марка.

Затея уже не казалась стоящей. И вообще – так ли нужно мыть стены доверху? Может, хватит и двух метров прозрачного стекла? Всё равно солнце будет проникать и сквозь мутное. Уверена, деревьям хватит света. А если не хватит, мы придумаем что-то ещё. Или укрепим вышку.

Сверху донёсся отчётливый хруст.

– Господин Берри, немедленно спускайтесь! – успела крикнуть я, прежде чем ступенька отломилась.

Марк потерял опору, провалился, повиснув на одной руке, а затем полетел вниз.

– А-ах! – я даже зажмуриться не успела.

Мальчишки, тянувшие платформу с насосом, застыли в десятке шагов. На лицах отражался тот же ужас, что испытывала я.

Что если Марк умер? Что я скажу его тётушке?

Он застонал, и я бросилась к нему едва ли не с радостью – живой.

– Не ожидал, что моё падение сделает вас настолько счастливой, – огрызнулся Берри.

– Извините, – я перестала улыбаться. – Это от облегчения, что вы живы. Ничего не сломано? Где-нибудь болит?

Я принялась прощупывать Марка. Сначала ноги, затем бёдра и живот.

– Ксения, – вдруг произнёс он напряжённым голосом, – мы почти не знакомы.

– Что? – пальцы продолжали трогать рёбра, слегка нажимая, чтобы выявить перелом или трещину.

И тут до меня дошло. Я убрала руки и даже постаралась отодвинуться.

– Я… в медицинских целях. Вы могли пострадать.

Про себя я ругала Берри. Мог бы и спасибо сказать, что пытаюсь оказать ему помощь. А затем увидела эту его гадкую ухмылку и пожалела, что он не сломал себе челюсть.

– Пострадало в основном моё самолюбие, – заявил он, поднимаясь.

Однако стоило Берри опереться на левую руку, как он с шумом втянул воздух.

– Ну ещё и руку ушиб.

– Может, перелом? – предположила с преувеличенной надеждой.

– Не дождётесь, – огрызнулся Марк.

Я закатила глаза и подставила плечо, чтобы он мог опереться.

– Вставайте, отведу вас домой.

– Думаете, сам не найду дорогу? – голос Берри сочился желчью, перемешанной с болью. Он бодрился, но ему явно приходилось нелегко.

– Прослежу, чтобы вы не грохнулись в обморок, как кисейная барышня, – ответила в его тоне, добавляя: – И успокою Азалию. К тому же дома должен ждать доктор. Он вас осмотрит.

– Доктор? – удивился Марк.

– Доктор, – подтвердила я, помогая ему встать. И не удержалась от ехидства: – Попрошу, чтобы слух у вас проверил. Похоже, он тоже пострадал.

– Госпожа Ксения, а нам что делать? – робко спросил Михай.

– Идите обедать, – велела я. – Продолжим позже.

Глава 20

Опираться на меня Марк категорически отказался и до дома шёл самостоятельно.

Я не настаивала. Он был выше и тяжелее меня. И всё равно далеко не отходила, то и дело косясь в его сторону, готовая подхватить, если вдруг начнёт заваливаться.

После очередного взгляда Берри нахмурился и потребовал:

– Идите вперёд!

– Это ещё зачем? – я не столько удивилась, сколько обиделась.

Я вообще-то о нём, дураке, беспокоюсь. И теперь вижу, что зря. Пусть падает, бьётся и делает, что ему заблагорассудится. Марк – взрослый мальчик, сам разберётся.

Слегка перестаравшись, я ушла далеко вперёд и первой подошла к дому. На террасе слышались негромкие голоса. Надеюсь, это доктор приехал, а не какой-нибудь очередной сюрприз.

Только сейчас я поняла, что не потребовала у Марино Горта никакого письменного подтверждения визита. Что ему помешает взять деньги и забыть об обещании?

Нет, я не должна так думать о людях. Если доктор пообещал, он приедет. Это всё противный Марк заставил меня сомневаться в других.

Я обернулась. Берри потихоньку ковылял к дому, придерживая ушибленную руку здоровой. Когда я ушла, он перестал бодриться. Даже издали было заметно, что ему больно.

Ладно, он не маленький, доберётся. А если бы действительно нуждался в помощи, отставил бы гордыню и попросил.

Я зачерпнула воды из колоды и тщательно вымыла руки. Надо признаться, они вовсе не походили на ухоженные ладошки приличной барышни. Синяки, ссадины, мозоли, а ещё ногти, требующие маникюра, причём немедленно.

В комнате у меня лежали тонкие кружевные перчатки, которые Азалия велела носить при гостях, если нет возможности привести в порядок руки. Но мне ужасно не хотелось подниматься к себе. Если сесть подальше от тётушки и держать ладони под скатертью, может, она и не заметит.

И вообще, я делом занята, можно проявить снисходительность.

Я улыбнулась сама себе. Прежде мне не приходилось ни перед кем отчитываться о своём внешнем виде. Это касалось только меня одной. И теперь забота Азалии, её попытки вылепить из меня достойную барышню отзывались теплом в душе.

Я зашла на террасу и с облегчением увидела за столом Марино Горта. Доктор пил чай из блюдца, держа его по всем правилам русского купечества – растопыренной пятернёй. Во второй руке у Марино была свежая сахарная сдоба, аромат которой витал по террасе.

– Доброго дня, – поздоровалась я, садясь за стол.

– Детонька, что ж ты не сказала, что пригласила господина Горта к нам, я бы велела заранее подготовить комнату, – мягко выговорила мне Азалия.

– Простите, тётушка, – повинилась, потянувшись за сдобой, и добавила, прежде чем откусить: – Как Марка увидела, всё остальное из головы вылетело.

– Ксения! – возмутилась она.

Однако я проигнорировала предупреждающие нотки в её голосе. Потому что заскрипели ступени, и на террасе показался сам