Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

госпожа, – оценив мою реакцию на предложение Ардея, вызвался другой мужчина. Крупный, слегка расплывшийся, с опрятной бородой и короткими волосами. – Меня зовут Боран.

– Хорошо, Боран, что вам нужно?

– Лошадь с телегой, да пара помощников, – пожал он плечами. И тут же спохватился: – Ну и плата фермеру.

– Отлично! – обрадовалась я. – Подойдите к Демиду, чтобы он решил вопрос с телегой. Помощников выберите сами, а деньги выдам утром.

После этого работа ещё более оживилась. Мужчины перестали коситься и начали подходить, если было, что сказать. И даже предложили сразу очистить и вспахать землю во всех оранжереях. Однако тут я была непреклонна. Сначала мы запустим первую. Если всё получится, и апельсины вызреют, тогда примемся за остальные.

Всё-таки слов Марка, что во мне есть то же, что было в Валентине, оказалось недостаточно, чтобы вселить в меня уверенность в стопроцентном успехе.

Стоило подумать о племяннике Азалии, как он показался в дверях оранжереи. Окинув взглядом пространство и людей, Марк направился прямиком ко мне. Выражение его лица, пышущего раздражением, и резкая походка подсказывали, что он не хвалить меня пришёл.

Берри остановился в двух шагах от меня, поправил фиксирующую руку повязку, на мгновение скривившись, а затем потребовал:

– Давай отойдём в сторонку.

– Продолжайте работу, – кивнула я мужчинам, следуя за Марком к выходу.

Вот уж не думала, что он окажется настолько деликатным и не станет отчитывать меня при всех. Но отчитывать точно будет, раз уж вывел на улицу.

Я не ошиблась.

– Зачем ты притащила сюда этого доктора? – нависнув надо мной, с вызовом спросил Марк.

– Тебя это не касается! – огрызнулась, возмущённая его тоном.

Раз он не видит, что Азалия больна, значит, слепой. Почему я должна объяснять очевидные вещи?

Мы уставились друг на друга, пыхтя неприязнью. Как же меня бесит этот грубиян. Всё настроение испортил.

– Разговор окончен.

Я отступила, чтобы вернуться в оранжерею. Однако Марк на этот раз перешёл все границы. Схватил меня здоровой рукой за локоть и снова развернул к себе.

– Ещё не окончен! – рыкнул он.

Я ошалело уставилась на сцепившиеся на моём предплечье пальцы. Ну знаете ли, это уже слишком!

Я повернулась к нему и, глядя прямо в глаза, так же вцепилась в его больную руку. Удовлетворённо наблюдала, как изменилось его лицо, как на нём отразилась боль.

Медленно и отчётливо произнесла:

– Отпусти.

Марк послушно выпустил мой локоть. А я отпустила его.

– Ещё раз позволишь себе подобное, я сломаю тебе руку, – предупредила и направилась в оранжерею.

– Ксения, подожди! – попросил он. Я продолжила идти, пока не услышала: – Извини! Я не должен был распускать руки.

– Не просто не должен, а не имеешь права, – поправила я, всё-таки поворачиваясь к нему.

– Прости, – повторил Марк. – Я был не прав. Просто рассердился из-за твоего доктора и позволил себе лишнего. Но ты не видела, что вытворяет он!

– Что вытворяет Марино? – я удивилась.

Вроде прежде доктор Горт вёл себя вежливо и профессионально. Одобрил вот мой план, как незаметно обследовать Азалию.

– Так он для тебя уже «Марино»? – теперь удивился Берри. – Как интересно!

Я закатила глаза. Этот Марк просто невыносим. Ещё и непредсказуем.

– Что случилось? – вернула я его к теме разговора.

– Этот твой Марино совсем слетел с катушек, – имя доктора он произнёс с таким видом, словно ему таракан на ботинок упал. – Он принёс какую-то деревянную трубку с раструбами, начал тыкать тётушке в грудь, ещё и ухо к ней приложил! Хорошо хоть к трубке, а не самой груди!

Марк был по-настоящему разгневан неприличным поведением Горта.

– Надеюсь, ты ничего с ним не сделал? – меня разбирал смех.

Бедный доктор. Представляю, как он пытался прослушать сердце больной женщины, а её племянник вместо благодарности набросился на него с упрёками.

– Ничего, только велел убираться. Но этот мерзавец заявил, что ты его пригласила и только ты можешь выгнать. – И вдруг огорошил: – У тебя с ним что-то есть?

Я снова закатила глаза.

– Это совершенно не твоё дело, что и с кем у меня есть. Но доктора Горта я пригласила как единственного в городе врача, потому что Азалия больна. И если ты этого не заметил, то ты ещё больший дурак, чем кажется на первый взгляд.

– Больна?

Марк выглядел совершенно обескураженным. Он будто сдулся, мне даже показалось – стал ниже ростом. Хотя всё равно возвышался надо мной.

– У неё что-то с сердцем, – подтвердила я. – Она слабая, вялая, с плохим аппетитом, постоянно чувствует себя уставшей. Ты этого не заметил?

– Заметил, но решил, это из-за того, что она вернулась в усадьбу. Ещё и злился на тебя, что ты её сюда притащила и заставила вспоминать прошлое.

Я не выдержала и провела по лицу ладонью. Вот же «повезло» Азалии с племянником.

– Тётушка категорически отказалась ехать к врачу, поэтому я подстроила его визит сюда. Мы договорились, что он ненавязчиво за ней понаблюдает. А эта трубка, которую доктор Горт прикладывал к груди Азалии, называется стетоскоп. Он нужен для ауспу… ауску… – я забыла медицинский термин, знанием которого хотела блеснуть перед Марком, и закончила простыми словами: – С этой трубкой лучше слышны звуки сердца, и Марино сразу определит, что с ним не так.

– Вот ведь, – если бы обескураженность имела степени, то Берри сейчас подошёл бы к наивысшей, – а я хотел отобрать и сломать эту трубку. Кто же знал!

– Идём, будешь извиняться. Надеюсь, он ещё не уехал!

Я обернулась к оранжерее, собираясь сказать работникам, что отойду на полчаса. Надеюсь, этого времени будет достаточно, чтобы успокоить Горта и убедить его остаться.

Оказалось, вместо дела мои помощники поглядывали на нас с Берри сквозь дверь и слушали наш разговор на повышенных тонах.

Ох, уж эти мужчины!

Раз они всё слышали, можно ничего объяснять. И я направилась прочь быстрым шагом. Даже не думая подстраиваться под Марка, который спешил за мной. Правда, нагнал уже на тропинке между территорией оранжерей и усадебным домом.

– Ксения, я правда сожалею, что вёл себя как идиот, – повинился он, вдруг добавляя: – Но если бы ты меня предупредила, ничего этого не случилось бы!

От неожиданности я даже остановилась. Берри едва не врезался в меня.

– Мне