Обольстительный пират - Минерва Спенсер

— Выглядит впечатляюще.

— Это нам дал дядя Малкольм, — сказал Люсьен, воспользовавшись уязвимостью безоружного брата, чтобы ткнуть его шпагой.

Ричард вскрикнул, а у Дафны едва не случился обморок. Малкольм…

Пришлось опереться на ближайшую книжную полку, чтобы не упасть, прежде чем вернуть сыну оружие.

— Никогда не бей безоружного человека, Люсьен! — Ее голос прозвучал хрипло и почти истерически.

Мальчики виделись с Малкольмом — своим отцом… Как это произошло?

Она проглотила подкативший от страха к горлу ком.

— Где вы видели сэра Малкольма?

— В Уиттон-парке, мама, он там живет. — Люсьен, кажется, был поражен, что его умная мама не знает таких простых вещей. — Мартен берет нас с собой, когда едет проведать подругу, и угощает пирожками с кухни.

В первый момент Дафне захотелось побежать на конюшню, разыскать молодого идиота и придушить, но тут в комнату вошла няня.

— Вот вы где! А я вас везде ищу, молодые господа. Вы не доделали задание, которое вам дал учитель.

Дафна дождалась, пока мальчики уйдут, прежде чем дернуть шнурок звонка. В ожидании слуги она была готова рвать и метать, но смогла взять себя в руки и почти спокойно приказала, когда тот появился:

— Найди Мартена Бушара, пусть немедленно придет в библиотеку.

Ожидая, когда Гейтс приведет его, Дафна успела протоптать в ковре колею.

Ее обычно невозмутимый дворецкий краснел и бледнел, когда вошел в библиотеку.

В сущности, Мартен, кажется, единственный здесь чувствовал себя свободно. С выражением веселой снисходительности на лице он явился без сюртука, жилета и шейного платка. Расстегнутая рубашка открывала шокирующе много смуглой мускулистой груди, и Дафна с ужасом почувствовала, что заливается краской. От одного его вида все ее тело начало покалывать, а мозг заволокло горячей пеленой; даже Хью не излучал такой животной чувственности.

На губах у него играла наглая улыбка, говорившая о том, что он прекрасно осведомлен, какой эффект его тело оказывает на женщин.

— Можешь идти, — сказала Дафна Гейтсу, который заметно напрягся и источал такое возмущение, что при других условиях это было бы забавно.

Едва дождавшись, чтобы закрылась дверь, она бросилась в бой.

— Вы водили моих сыновей в Уиттон-парк?

Открыв рот, она наблюдала, как Мартен преспокойно усаживается в кресло, вытягивает ноги в сапогах и скрещивает руки на груди. Устроившись поудобнее, он беспечно пожал плечами и с усмешкой уставился на нее.

Дафна взорвалась и вскочила на ноги, ухватившись за стол, чтобы не перемахнуть через него.

— Сейчас же отвечайте, или соберете свои вещички и сегодня же уберетесь отсюда.

На смену усмешке пришел ужас. Мартен распахнул глаза и вскочил на ноги, в его золотистых глазах сверкнуло понимание, что он имеет дело с тигрицей, защищающей своих детенышей.

— Oui, то есть да, миледи.

Он перевел взгляд с ее лица на дверь, словно прикидывая, сколько времени потребуется, чтобы до нее добраться.

— Зачем?

— Я ходить говог'ить с девушка, которая г'аботать на Астинка, Г'астинга. — Он остановился и нахмурился.

Его отрывистую и напряженную речь невозможно было слушать, и Дафна приказала:

— Je veux que vous parliez français[2].

Мартен расслабил мускулистые плечи.

— Спасибо, миледи. Я не очень хорошо говорю по-английски, — с облегчением вздохнул молодой человек, переходя на родной язык.

— Отвечайте на вопрос, — потребовала Дафна.

— Я их никогда не оставлял без присмотра. Они пришли со мной и моей подругой на кухню поесть и выпить кофе. — Я привез настоящий кофе, не то что здесь… — Он содрогнулся, выражая свое отношение к английскому кофе.

Дафна скрестила руки на груди, и он поспешил договорить.

— Мы там были всего три-четыре раза, но ни разу не видели А… — Он остановился и поморщился. — А… Гастинка. — Он всплеснул руками. — Не могу выговорить это имя.

— Гастингса, да, я понимаю, — процедила Дафна сквозь зубы. — Продолжай.

— Мы его встретили только на третий раз. Он мне сказал, что мальчики его племянники. — Мартен пожал плечами. — Вот я и решил, что все в порядке. Он просил меня прийти сегодня, потому что у него для них подарки. Я сделал, как он сказал, и он подарил им мечи, и мы все поели пирога — на этот раз с хорошим кофе — и мы с мальчиками уехали. — Он поднял брови, в золотых глазах светилась надежда.

— Это все — вы виделись с ним всего два раза?

— Oui.

Дафна тяжело вздохнула и села, давая знак Бушару последовать ее примеру. Тот сел, но вся его поза оставалась напряженной, как у загнанного зайца.

И что теперь делать? Она не могла запретить Малкольму встречаться с мальчиками, не вызвав у них вопросов, но ее бросало в дрожь при одной только мысли, чтобы подпустить его к ним. Стоило бы поторопиться с отъездом в Лондон, чтобы убраться от Малкольма подальше.

Дафна взглянула в обеспокоенные глаза Бушара и пояснила:

— Мой кузен ведет довольно… мм… свободный образ жизни, и я не хочу, чтобы он плохо влиял на моих детей. Разумеется, вы можете ходить куда угодно и видеться с кем угодно.

Дафна мрачно уставилась на него в надежде, что он поймет, что она на самом деле думает.

Бушар шумно сглотнул:

— Oui, мадам.

Он улыбнулся ей робко, уважительно и обеспокоенно. Дафна бы рассмеялась над тем, как быстро ей удалось приручить всем известного неукротимого ловеласа, если бы ей не было так противно.

— Можете идти. — Она перевела пустой взгляд на стол, давая понять, что разговор окончен, и Бушар беззвучно удалился.

Когда он ушел, Дафна рухнула в кресло, почувствовав, как к горлу подкатывает тошнота. Она собиралась дождаться возвращения Хью, чтобы рассказать ему все с глазу на глаз и потом уехать. Но теперь, когда Малкольм повидался с ее сыновьями, поговорил с ними… Нет, теперь следовало уезжать как можно скорее. Пора убираться из Лессинг-холла, не теряя ни минуты.

Дафна покинула Лессинг-холл через три дня. Путешествие в Лондон в обществе двух буйных мальчишек оказалось не менее тяжелым, чем она его себе представляла. Даже растянув путь на два дня и часто останавливаясь, она была готова придушить своих детей к тому времени, как экипаж Дейвенпортов пружинисто подкатил к их огромному городскому дому.

Дейвенпорт-хаус был построен после того, как старый лондонский семейный особняк сгорел во время Великого лондонского пожара 1666 года. Седьмой граф Дейвенпорт не стал строить новый дом на прежнем месте, по соседству с Пипсом, а вместо этого предпочел построить новый, еще более просторный особняк неподалеку от Берлингтон-хауса.

Будучи богатым до неприличия, седьмой граф нанял для планирования нового дома (с куполом, как у кафедрального собора Святого