Обольстительный пират - Минерва Спенсер

class="p1">Дафна швырнула подушку, и та задела бронзовую статуэтку на каминной полке. Статуэтка несколько раз качнулась и упала в мраморный камин с оглушительным, но странно успокаивающим лязгом.

Дафна в ужасе уставилась на содеянное: никогда прежде себе такого она не позволяла. Такого рода эмоциональные вспышки были для нее недопустимы. Даже в самые тяжелые времена — когда жила под крышей Малкольма и терпела его домогательства — она не поддавалась гневу. Нет, ни разу до приезда Хью она не испытывала таких всплесков эмоций. До его появления она без труда засыпала по ночам, сосредоточивалась на работе и воспитывала детей, заботилась об особняке — даже о нескольких — и жила полной жизнью.

А теперь? Теперь она целыми днями думает о нем, ищет возможность попасться ему на глаза, побыть с ним подольше и… и…

С ее губ сорвался яростный стон. Да кем он себя возомнил? Каким-то восточным владельцем гарема? У нее дома? Слово «гарем» вызвало у нее в голове образы куда хуже, чем Хью в объятиях незнакомки: он, развалившийся на шелковых подушках — разумеется, его мускулистое тело было обнажено — в окружении красавиц с подведенными глазами, готовыми ублажать его по щелчку. Он касался загорелых тел, его большие ласковые руки гладили их, забираясь в самые интимные уголки, в то время как они открывались перед ним и…

От напряжения между бедрами стало горячо и влажно, и она сжала колени, словно это могло избавить от чудовищно волнующих ощущений, но от этого мучительное наслаждение лишь разлилось от промежности по всему телу.

«Прекрати!» — приказала она себе мысленно и усилием воли, несколько раз глубоко вздохнув, сумела вернуть самообладание. Через несколько минут она уже была если не совсем спокойна, то уже не так взвинчена.

У той женщины были огненно-рыжие волосы и молочно-белая кожа. Может ли она быть англичанкой, которую Хью нарядил как наложницу из гарема? Возможно даже это местная проститутка, которую он подцепил, возвращаясь с корабля. Дафна застонала, чувствуя, как кипит мозг. Единственное, в чем она была уверена, это в том, что они обнимались как любовники.

Как она могла даже предположить, что у нее самой может быть что-то с лордом Рамзи? Он всего лишь развлекался, подтрунивая над ней, а она уже вообразила невесть что, так жаждала его внимания, была такой… такой… доступной.

К гневу и шоку прибавился стыд, и Дафна почти ощущала, как каменеет ее сердце. Как же она ненавидела его! Глупо было откладывать отъезд в Лондон только из-за того якобы, что надо придумать, как рассказать ему обо всем, вернуть наследство… Потом можно было взять мальчиков и…

Ну сколько можно себя обманывать!

Она со стоном закрыла глаза и опять попыталась найти какое-то объяснение происходящему.

Но нет, увы… И ей не нужен надоедливый внутренний голос, чтобы это понять. Она оставалась в Лессинг-холле не для того, чтобы найти правильное решение: вот такова горькая правда. Настало время все рассказать, и будь что будет. Да, завтра она покончит со всем сразу — с этим своим дурацким увлечением и обманом десятилетней давности.

Дафна внезапно успокоилась и обрела твердость духа. Ей следовало поблагодарить Хью за то, что все сразу встало на свои места. Его действия вернули ей рассудок, прежде чем она успела бы совершить какую-нибудь непростительную глупость — например, влюбиться.

Глава 13

Хью пришлось прикусить язык, чтобы заглушить рвавшийся наружу рев. Как теперь все объяснить Дафне? Он взглянул на источник своих проблем — притихшую женщину на кушетке.

Юфимия Марлингтон пытливо смотрела на него подведенными сурьмой глазами.

— Это твоя жена, да?

Голос у нее был низкий и мелодичный, с легким акцентом после стольких лет, когда она не говорила по-английски.

— Нет, я не женат. — Хью взъерошил пятерней волосы, злясь скорее на себя, чем на Мию, которая была ни в чем не виновата.

— Она твоя наложница?

Боже милостивый! Только не это! Стоит об этом прознать в высшем обществе, мало никому не покажется.

Не считая рыжих волос и зеленых глаз, Мия Марлингтон ничем не напоминала ту девочку, образ которой преследовал его на протяжении семнадцати лет. Она выглядела не хуже любой другой из его женщин, но была в десятки раз коварнее логова гадюк, опаснее и экзотичнее любой из редких орхидей его дяди.

Хью устало улыбнулся:

— У английских джентльменов не бывает наложниц.

— Тсс! — прошипела она как змея, ее испепеляющий взгляд заставил Хью отступить за массивный стол его дяди.

Да, от той девочки, которую он повстречал столько лет назад, не осталось и следа. Теперь это была многоопытная женщина, которая за годы, проведенные в гареме безжалостного убийцы, из юной одалиски превратилась в прекрасную и коварную хищницу. Хью знал, чего стоило выдержать жестокость султана Хасана, но и представить не мог, какая сила воли требовалась, чтобы при такой жизни еще и расцвести.

— Воспитанные английские леди никогда даже не употребляют таких слов, как «наложницы» — это неприлично. И шипеть так тоже неприлично.

Леди Юфимия, единственная дочь герцога Карлайла, изогнула губы в понимающей улыбке.

— Кем бы она тебе ни приходилась, лучше постарайся ее как-нибудь умаслить, иначе спать с ней под одной крышей станет небезопасно.

Хью подозревал, что она знает о мужской природе куда больше многих других женщин, особенно о ее дурных сторонах. Мало кому удавалось выжить в гареме, не поднаторев в смертельно опасной хитроумной политике не меньше своего хозяина и повелителя. Одна мысль о жизни среди наложниц, которые постоянно сражаются друг с другом за внимание султана и выживание своих детей, вызывала дрожь.

— Проводи меня лучше в дом отца, — распорядилась Мия с изящным зевком.

Хью тяжело вздохнул, потирая пальцами висок, пульсировавший болью с тех пор, как эта женщина, ради спасения которой он подверг опасности своих людей, сошла с его корабля. Всего несколько часов в компании Мии заставили его понять, что препоручить ее никому другому нельзя: это ураган, чертова буйная стихия.

Как только он ступил на борт «Призрака», Делакруа буквально бросил ее ему в руки.

— Теперь это ваша забота, капитан. И если вы не хотите неприятностей — ни себе, ни своему кораблю и его команде, — увозите ее как можно скорее.

Старый мореман не выглядел таким издерганным с тех пор, как бежал из плена.

— Что-то не так?

Делакруа взмахнул руками и по-французски грязно выругался.

— Она чуть не устроила на «Призраке» бунт — умасливала матросов, чтобы те захватили корабль и вернулись за ее сыном туда, где мы