Обольстительный пират - Минерва Спенсер

Хью пожал плечами и в раздумье произнес:

— Пока никто не приходит в голову, но я как следует над этим поразмыслю. У вас есть подозреваемые?

— У меня? С какой стати? — удивилась Дафна.

Хью оттопырил нижнюю губу и с загадочным видом наклонил голову.

— Вы первая об этом заговорили. Вот я и подумал: возможно, у вас есть… личная информация.

«На что он намекает?»

— Мне ничего не известно о ваших подвигах — ни давнишних, ни нынешних.

Хью с улыбкой поднялся, прижав руку к пораненному боку, и внезапно сменил тему:

— Скоро доставят мою двуколку. Может, хотите завтра покататься?

— Вы спрашивали доктора Николса?

Хью подошел ближе, нависнув над столом.

— Спрашивал, но он отказался и предложил пригласить вас.

Дафна прикусила губу, чтобы не рассмеяться:

— Нет, вы невыносимы, милорд!

— Да, мне не раз это говорили.

— Вы уверены, что достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы разъезжать в экипаже?

— Если вас будет мучить совесть, можете сами взять поводья.

— Осмелюсь предположить, что при виде женщины, управляющей вашим транспортом, вам опять станет плохо. — Дафна пожала плечами. — Если вы считаете, что разъезжать по окрестностям в двуколке вдвоем разумно, то я спорить не стану.

Хью усмехнулся:

— Да что вы? Неужели просто согласитесь?

Чего он добивается? Дафна хотела было об этом спросить, но увидела его спину — Хью направился к двери.

Раздался тихий щелчок, и Дафна опустила голову на стол. Хью, конечно же, пытался выяснить, кто мог причинить ему вред. Ну конечно! Боже милостивый! Ну почему она сразу не открыла ему правду? Как теперь обо всем рассказать?

К счастью, Хью больше не заговаривал о случившемся. Впрочем, если этой темы он избегал, то не избегал Дафны, наоборот, искал ее общества больше, чем обычно: катался в экипаже с ней и ее сыновьями, одним очень погожим днем все вместе они ходили на рыбалку и даже дважды ездили в Истборн.

Две восхитительные недели пролетели как один день. Как-то вечером Хью и Дафна заканчивали ужинать и собирались сыграть в шахматы, когда в столовую вошел лакей с запиской.

Хью взглянул сначала на бумажный прямоугольник на серебряном подносе, потом на Дафну.

— Прошу прощения, миледи, это почерк Делакруа: «Призрак» вернулся. — Сообщение оказалось коротким, и он почти сразу же поднял глаза: — Боюсь, сегодня вам повезло — не получится обыграть вас в шахматы.

Дафна фыркнула: Хью играл довольно средне, и до сих пор каждая игра заканчивалась ее победой.

Он взял ее руку в свою и поднес к губам, потом, глядя в глаза, объяснил:

— Я никогда не сбежал бы от вас, если бы мог кому-то препоручить этот груз.

Дафна надеялась, что он не слышит, как у нее колотится сердце, и, кивнув, убрала руку.

— Я пока займусь канализацией: у меня есть кое-какие мысли по этому поводу.

Как только эти слова сорвались с ее губ, Хью расхохотался так, что она испугалась за его ребра, а отсмеявшись, заметил:

— С нетерпением жду возможности обсудить канализацию — или любую другую тему на ваш выбор, — когда вернусь, дражайшая Дафна.

Дафна не спала до глубокой ночи, так погрузившись в планы и расчеты, что чуть не пропустила скрип колес во дворе под окном библиотеки. Напольные часы красного дерева показывали, что уже далеко за полночь. Это мог быть только Хью, возвращавшийся со своего корабля.

Она проработала еще четверть часа и заметила, что не хватает одного комплекта чертежей: должно быть, остался у Рендала. Прихватив свечу, она отправилась за чертежами, а по дороге заметила небольшой канделябр на столике у двери малой гостиной, которой обычно никто не пользовался.

Она открыла дверь и замерла. Единственным источником света в комнате был потрескивавший в камине огонь. Хью сидел на кушетке, но не один: его шею обвивали бледные руки, а в шейный платок уткнулось женское лицо. Рот Хью был прижат к ее уху, но, услышав шаги, он поднял взгляд и увидел Дафну. Несколько секунд стояла тишина, потом женщина обернулась взглянуть, что побеспокоило Хью.

Даже при тусклом освещении было видно, что у нее роскошные каштановые волосы, а огромные глаза подведены, наверное, сурьмой (Дафна слышала о таком косметическом средстве, но видеть его ей еще не доводилось). Женщина была укутана в черную накидку, из-под которой виднелись только две хрупких руки и маленькие ножки в странных ярких сандалиях.

Хью высвободился из рук незнакомки и удивленно произнес:

— Дафна? В его голосе она услышала скорее боль, чем чувство вины за то, что его застукали в обнимку с женщиной посреди ночи.

Дафна впилась взглядом в незнакомку, которая больше не казалась растерянной. Ее идеальные губы в форме лука изогнулись, на лице появилось выражение то ли сожаления, то ли…

— Дафна?

Она оторвала взгляд от прекрасной гостьи Хью и попятилась к двери, пробормотав:

— Прошу прощения, что помешала. Я не знала, что здесь кто-то есть. Шла вот за чертежами, увидела свет — ну и… Надо закончить работу над канализацией.

— Дафна, подождите! — Хью вскочил на ноги, бросился к ней и протянул руку.

У нее все помутилось и поплыло перед глазами. Нащупав ручку, она отступила в коридор, захлопнула дверь и, подхватив тяжелые юбки, бросилась бежать, но не в библиотеку, а к себе в комнату. Оказавшись внутри, она захлопнула дверь и заперла на замок, прежде чем броситься на постель, словно в поисках защиты, прижав подушку к груди. Она зажмурилась, пытаясь сдержать горячие слезы, но даже за сомкнутыми веками ее ждал образ Хью, обнимавшего незнакомку. Дафна оперлась затылком об изголовье кровати и слепо уставилась в стену. Неужели она и есть тот самый драгоценный груз, который он должен был забрать лично, без посредников?

Дафна фыркнула. Как это по-мужски — относиться к женщине как к грузу!

И он имел наглость (безрассудство, нахальство) притащить ее сюда, домой. Дафна прикусила губу. Что ж, строго говоря, это его дом, хоть он об этом и не знает. Она стиснула зубы, когда образ этой обнимающейся парочки встал у нее перед глазами, и яростно затрясла головой, пытаясь избавиться от картинки. Увы, неотвязные мысли стряхнуть было сложнее.

Как он посмел привести любовницу в Лессинг-холл? Это их дом — здесь живут ее дети, и леди Амелия, и она сама.

Дафна вцепилась в подушку до боли в руках. Кто она такая, эта хрупкая рыжая красотка? Его любовница или… Может ли это быть его жена? Сама мысль об этом была как пощечина.

«А почему нет?» — требовательно спросил холодный внутренний голос.