365 дней в твоей постели - Валентина Кострова

— Ясно, — киваю, опускаю глаза под ноги.

Амаль беспокоится обо мне? Или это по инерции еще приглядывает?

Илья доносит пакеты до квартиры, внутрь не заходит. Убедившись, что я закрыла дверь, слышу, как спешно спускается по лестнице. Вздыхаю. Амаль такой Амаль. Насколько хватит его щедрости? На день — два?

— Пришла? — высовывается Лева из комнаты.

Забирает покупки и топает на кухню, я с какой-то невообразимой усталостью следую за ним. Сажусь на табуретку и просто наблюдаю, как брат раскидывает продукты по своим местам.

— Давай продадим квартиру, — тихо предлагаю. Лева шуршит пакетом, кажется, что не услышал меня, но оборачивается.

— С какой стати?

— Я не хочу быть связанной с тобой. Ты туда-сюда сорвешься вновь, пойдешь играть, оставляя долги на мое имя. Мне, итак, с трудом удалось погасить последний.

— Ну, продашь себя еще раз, проблема что ли, — отворачивается, чтобы взять чайник и набрать воды. — Захар закроет глаза на то, что ты попользованная.

— Я вещь что ли? — взрываюсь. Лева резко поворачивается, широко распахнув глаза. — Я — человек. И мне надоело за тобой исправлять твои косяки. Учись быть самостоятельным и отвечать за свои поступки, — встаю.

— Тебе все равно от меня никуда не убежать, а характер свой засунь в жопу, — от уверенного тона брата меня всю передергивает, я медленно оборачиваюсь, скрещивая руки на груди.

— Если мне потребуется от тебя избавиться, я избавлюсь. Любым способом.

Что-то в моем голосе и во взгляде пугает брата, он резко подается ко мне и пытается взять за руки, но я уклоняюсь и пячусь назад.

— Лир, ну чего ты заводишься, — заискивающе улыбается. — Я буду чуть-чуть играть, а так устроюсь на работу, буду делить с тобой поровну расходы, глядишь, может, женюсь.

— Да мне плевать, чем ты будешь заниматься, главное меня не трогай. Если ко мне опять придут с твоими долгами, считай, что ты покойник.

— Ты не сможешь меня убить, — Лева задирает подбородок. — У тебя кишка тонка. Любовника своего попросишь меня кокнуть? — пытается выглядеть уверенным, но губы дрожат, а глаза бегают в разные стороны.

— А ты рискни и узнаешь, как я с тобой расправлюсь, — выхожу из кухни, сразу направляясь в свою комнату.

Давно на двери установлен замок, поэтому закрываюсь, прислоняюсь спиной и сползаю на пол, закрыв лицо рукам. Мурка тут же рядом оказывается. Трется, мурчит. Меня душат слезы, поэтому стараюсь беззвучно рыдать. Оплакиваю себя такую несчастную. Хочется взвыть и спросить у кого-то, почему меня водят по кругу проблем, от которых, казалось, избавилась? Кармические уроки? С кем связанные — с братом или с Амалем?

Вытираю ладонями мокрое лицо, медленно поднимаюсь. Слезами все равно положение не изменишь. Раздеваюсь и падаю на кровать, отворачиваясь сразу к стене. Прислушиваюсь к постепенно возникающей тишине. Лева, похоже, зависает теперь у себя. Спать рано, я беру в руки мобильник, пишу с вопросом менеджеру кафе о наличии вакансии. Получив ответ, что лишних рук не бывает, предупреждаю, что могу работать только во второй половине дня. На мои условия соглашаются. После этого пишу в чат однокурсников, спрашиваю домашнее задание, которое задавали сегодня. Со мной делятся информацией, предупреждают, что завтра ко второй паре. Недолго думая, пишу опять менеджеру и прошу взять меня сегодня на работу. Мне дают добро.

Подрываюсь с кровати, сажусь за стол, делаю задания к практическим занятиям на завтра. У меня теперь нет времени зависать и гонять мысли в своей голове. Теперь нужно жить четко по дедалайну. Поглядываю на часы, есть время сделать задания на другие дни. Удивительно, но за учебой в голове совершенно пусто. Правильно, не нужно расслабляться и наматывать сопли на кулак. Я сильная, взрослая девочка, со всем справлюсь. Даже смогу заработать денег на оплату обучения.

И тут меня накрывает чувство безвыходности. Как бы ни подбадривала себя, все же хочется, чтобы кто-то сказал мне, чтобы не тревожилась, все решится. Увы, сейчас нужно рассчитывать на себя, как и раньше.

Опять вытираю ладонями мокрые щеки. Спешно собираю на завтра рюкзак, переодеваюсь в спортивный костюм и выбегаю из комнаты, чтобы пулей вылететь из квартиры. До кафе дойду быстрым шагом. Погода вроде позволяет, хоть и зима. Экономить нужно на всем, на чем возможно.

В кафе меня приветливо встречают. Ощущение такое, будто я отсутствовала максимум неделю. От осознания, что коллектив не сильно изменился, становится на душе легче. Люблю работать с людьми, которых более-менее знаешь.

Переодеваюсь в форму, с головой ныряю в работу. Задорно принимаю заказы, к вечеру народу становится все больше и больше, нет и минуты свободной, чтобы присесть и перевести дыхание. Наверное, я на какой-то эйфории отрабатываю смену, совершенно не чувствуя усталости, однако, когда за последним посетителем закрывается дверь, без задних ног оседаю на ближайший стул. Даю себе передышку десять минут, а потом вяленько помогаю прибираться в зале. Только через час после закрытия выхожу на улицу.

Холодный воздух бодрит. Некоторые девочки вызывают такси, предлагают подвезти, но я отказываюсь. Поднимаю ворот пальто и медленно направляюсь в сторону дома, надеясь, что Лева уснул или свалил. Не успев сделать и десяти шагов, как внезапно рядом заводится машина, и меня ослепляет свет фар. Сердце от страха ухает вниз к желудку, я не в состоянии сдвинуться с места. Не знаю, что делать: бежать или стоять. Замечаю, как из машины кто-то выходит. Это мужчина.

Он не спеша движется ко мне. Из-за того, что фары светят ему в спину, я совершенно не вижу его лица, несмотря на то, что возле кафе стоят нормальные рабочие фонари. Сказать, что я умираю от страха, ничего не сказать. От ужаса не могу ни пошевелиться, ни подать голос.

— Тебе стоило поехать со своими коллегами, а не тащиться по ночному городу одной домой, — звучит строгий голос, но услышав его, я облегченно выдыхаю. Амаль. Искорка радости тут же сменяется чувством вины. За все.

— Садись в машину, подвезу, — берет меня под локоть и уверенно тащит к джипу, а я не сопротивляюсь. Мне хочется чуток побыть рядом с ним. Надышаться, насмотреться, наговориться.

В машине тепло и пахнет уже знакомым парфюмом. Амаль садится за руль, я на пассажирское сиденье сразу пристегиваюсь. Кусаю губы, смотрю в окно, стараясь громко не дышать. Меня невообразимо волнует его близость, хотя казалось, что в этом такого. Однако, побыв весь день с мыслями о том, что между нами все кончено, мы идем разными дорогами, ловила себя на том, что скучаю,