Последний черновик - Лили Мокашь

class="p1">Делать было нечего: я покорно побрел за Еленой в глубины дома, петляя по коридорам уже знакомого мне лабиринта, пока наконец мы не оказались на заднем дворе. Среди стволов деревьев пробивались редкие закатные лучи, окрашивая сад в золотые оттенки. По периметру рос высокий кустарник. В воздухе витал сладкий аромат цветения, все сильнее ощутимый с каждым вдохом.

Домашний сад Елены был действительно прекрасен. Бок о бок росли чайные розы, хризантемы, распустившиеся пионы почти пугали внушительными размерами – я сомневался, что хоть один уместится в двух раскрытых ладонях. Выбрать здесь действительно было из чего, но, увы, в действительности я не искал возможности собрать букет. Куда больше мне требовалась информация.

– У вас действительно восхитительный сад. – Я наградил Елену улыбкой, когда она принялась кутаться в привычную шаль. По мне, на улице до сих пор было сравнительно тепло, но вероятно, в ее возрасте холодно примерно всегда.

– Так не стесняйтесь, – она кивнула на сад. – Берите столько, сколько захотите унести.

Я готов был взвыть. Придется идти ва-банк.

– Послушайте, – неуверенно начал я, переминаясь с ноги на ногу. – Мне дико неудобно вам это говорить, но я соврал. Мне не нужны цветы, но очень, очень нужно узнать фамилии ребят и хоть какие-нибудь их данные, вроде номеров телефонов.

Она вопросительно посмотрела на меня, и ее лицо прорезала паутина из тонких морщин.

– А номера паспортов вам еще не выдать? Какая наглость, Марк. Не ожидала от вас.

– Вопрос жизни и смерти, честно. Иначе я бы не разыгрывал весь этот театр, – как можно доверительнее протянул я, надеясь, что хозяйка сжалится и поможет. Больше рассчитывать было не на кого. Не пробираться же за стойку, чтобы украсть чужие данные, честное слово.

– Вам что, угрожают другие постояльцы? – с неподдельным ужасом воскликнула она.

– Нет-нет, что вы. – Я замахал руками перед собой. – Ничего подобного. Просто сегодня днем я увидел кое-что странное. Кое-что, чего мне видеть никак не стоило, и я бы очень хотел разобраться, что к чему, раньше, чем делать выводы.

– О чем вы говорите? Что такого могло произойти, раз вы пошли на обман? Вот в моей юности подобное нахальство считалось порочным, немыслимым, даже из благих побуждений: начать вот так действовать за чужой спиной, вмешиваться в личную жизнь – уму непостижимо.

Я скривился, когда Елена упомянула личную жизнь. Уж кто бы говорил.

Хозяйка оставалась непреклонна. Я попросту терял время. Ни обман, ни осторожная откровенность не смогли подкупить Елену и заставить мне помочь. Нужно было что-то придумать, и быстро, пока она не решила рассказать ребятам из чувства надуманной справедливости, что я пытался о них разнюхать.

– Послушайте, я знаю, это прозвучит сейчас как бред, но скажу настолько честно, насколько могу, ладно? – Я доверительно заглянул в лицо Елены. – Вот вы верите в потустороннее? Во всякую нечисть, чертей и прочих? В ведьм и вампиров, леших?

Холодные глаза застыли на моем лице, и в их глубине что-то едва уловимо изменилось, но я не мог понять, что. Елена будто превратилась в камень, быстро натянув на лицо непроницаемую маску, и на мгновение я поймал себя на мысли, что она решит, будто я спятил.

Может, это и в самом деле было так? Я продолжал сомневаться в себе, в увиденном и не на шутку заводился. Начинал чувствовать себя как лев, которого заперли в маленькой клетке и ему приходилось биться о стальные прутья тюрьмы, ища выход.

– Предположим, верю. И что с того? – недоверчиво протянула она, продолжая смотреть на меня в упор.

– Тогда вы можете понять, как никто другой, что я увидел нечто странное, неправильное, и теперь меня это гложет. Я не прошу много. Клянусь, никто не узнает, что я получил какие-либо данные от вас, но мне очень, – последнее слово я повторил еще раз с особым напором, – очень нужна ваша помощь, не то я не сомкну этой ночью глаз.

Я почти умолял, не представляя, что еще могу сделать, лишь бы заставить Елену решиться. От моего тона ей будто стало неуютно, и она попыталась еще плотнее укутаться в свою шаль, все сильнее натягивая ее. Пальцы Елены цеплялись за ткань с каждым разом все резче и жестче, словно внутри нее шла борьба.

– Хорошо. – Наконец она откинула один край шали, словно бесполезный кусок ткани никак не подчинялся желаниям хозяйки. – Я дам вам то, за чем вы пришли. Но цветочки все же возьмите. Праздник намечается как-никак.

Я чуть не подпрыгнул на месте от вырвавшегося наружу ликования, но сдержал себя. Елена точно не оценила бы моего порыва, хотя, признаюсь, я был готов ее крепко обнять от радости. Скоро мои проблемы решатся. Даже если я ничего не найду по фамилиям ребят и номерам – это тоже будет своего рода результатом. Ужас в неведении, а если на самом деле ребята вели обычную, тихую жизнь, то кто знает, может, не так плохо все обстояло на самом деле?

Полный благодарности, я взял у Елены садовые ножницы и чуть ли не вприпрыжку направился к грандиозным бутонам.

– А можно, я еще и для Лизы возьму? – спросил я вслух и тут же осекся.

Мысль о Лизе привычно промелькнула в голове, и я почувствовал внутри горечь. И тоску. Больше никогда не будет как прежде, все изменилось в одночасье – нежность, которую я всегда раньше чувствовал, когда думал о Лизе, сейчас уколола, точно шпилька.

Девушка, о которой я заботился. Та, ради которой готов был пройти огонь, воду и медные трубы, теперь ощущалась как опасная незнакомка, от которой не знаешь, чего ожидать.

Но что на самом деле изменилось? Разве Лиза когда-нибудь давала мне повод усомниться в своих чувствах? Мог ли я вспомнить хотя бы один момент, когда, находясь рядом с ней, ощущал опасность? В голове пролетели воспоминания, одно за другим, точно на подкорке кто-то выгравировал ее улыбку, тонкие пальцы и чувственные губы, поцелуев которых мне всегда было мало. Даже сейчас я рассыпался на тысячи осколков, потому что любил. Любил и одновременно боялся того, чего не знаю о ней и чего не понимаю.

– А у вас найдется лента подвязать букет? – крикнул я Елене, когда в моей руке уже красовался букет из пяти гигантских пионов. – Кажется, вы что-то такое предла…

Кто-то с силой резко ухватил меня сзади. Плотная тряпка легла на лицо, перекрывая дыхание. Последним, что я запомнил, прежде чем почувствовал, как падаю во тьму, был едкий запах, от которого обожгло все внутри, и голос Елены:

– Такой хороший мальчик.