Последний черновик - Лили Мокашь

странные послания. Кто-то будто наблюдает за нами и описывает, что мы делали и когда. Некоторые вещи даже предугаданы, например, моя встреча с Есенией в библиотеке. Видимо, вас это тоже касается.

– Погоди-погоди. – Ильдар выставил руки перед собой. – Что значит, твоя встреча с Есенией была предсказана?

– У меня на ноутбуке иногда появляется пустой документ, где кто-то принимается писать прямо у меня на глазах. И вот днем этот кто-то написал, что Есения придет в библиотеку и будет мучиться со сбором материалов и цитат для задания, а потом…

Я замялась. У меня не было никаких доказательств, помимо собственных слов, и из-за этого я чувствовала себя крайне глупо, пытаясь объяснить происходящее. Главная проблема была в том, что я сама едва понимала, что происходит, а уж объяснить это кому-то еще и убедить в реальной угрозе казалось задачей со звездочкой.

– Что «потом»?

– Потом на странице начали появляться глупые предсказания о том, как Марк умрет.

Я замолчала, и было видно, что Ильдару некомфортно от услышанного. Он воспринял мои слова всерьез и, будто пытаясь снизить мой градус тревоги, сказал:

– Кто-то наверняка просто играет с тобой. Нельзя предугадать чью-то смерть, если только ты сам не планировал ее подстроить. Ясновидящие – еще большая выдумка, чем оборотни и вампиры.

– Я тоже так сначала подумала, но совпали три описанные ситуации из трех, и я едва успела помочь Марку их избежать. Столкновение с автобусом тоже было предсказано, и, если бы ты с Есенией не вмешался, Марка бы просто размазало по дорожному полотну.

Ильдар нахмурился и помолчал, словно прокручивая и взвешивая мои слова в голове.

– Я думаю, – осторожно начала я как можно мягче, – что этого таинственного отправителя интересуем мы все. С глэмпинг-парком что-то не так. Он слишком идеальный. Слишком тихий, слишком стерильный. Сам посуди: незнакомец писал текст обо мне, Есении и Марке. И вот – мы уже связаны одной историей, как в каком-нибудь дурацком сериале. Здесь, на всю огромную территорию, не видно и не слышно никого, кроме нас. Вот за все время вы видели хотя бы одного человека, помимо управляющей?

– Один или два раза мы видели, что на первом этаже какая-то очень своеобразная тусовка, но у Есении никогда не было настроения присоединиться, и мы просто возвращались к себе, даже не заглянув внутрь.

– А как тогда вы понимали, что в центральном доме вообще что-то происходило? – изумилась я.

– Через окна в большом зале.

– Кажется, я видела какие-то танцы вчера, но тоже не заходила внутрь.

– Танцы? – Ильдар со скепсисом изогнул бровь. – Мне больше напомнило какой-то обряд со странным распеванием или йогу для стариков: одно с другим легко спутать со стороны.

– И часто ты видел проведение обрядов раньше? – Я усмехнулась, удивляясь представлениям Ильдара о магических ритуалах.

– Достаточно. Я вырос под одной крышей с братом и сестрой ведьмаками.

Я посмотрела на Ильдара широко раскрытыми глазами. С таким опытом за спиной действительно было трудно ставить его сравнение под сомнения. Насколько я знала, без постоянной практики ведьмаки медленно сходили с ума: близость с источником магии им столь же необходима, как вампирам кровь. Всевозможные ритуалы позволяли ведьмаку насытиться, наполниться духом и стать частью круговорота естественной магии. Они поддерживали равновесие мира, вне зависимости от того, использовали свой дар ради блага или зла.

В понимании природы в категорию зла попадало только созданное вовне. То, что отклонялось от ее изначального плана. Цунами, землетрясения, лесные пожары – ничто из этого не было, в ее понимании, злом. Только попыткой очищения. В то время как вампиры и оборотни оставались бельмом на глазу, от которого из раза в раз тот или иной весьма инициативный ковен и его юные дарования пытались избавиться. Поэтому на службе у себя кланы предпочитали держать так называемых «ручных» ведьмаков. Детей сильнейших приспешников исконного порядка вещей выкрадывали из ковенов и обращали против их воли, навсегда привязывая к крови создателя как слабокровного вампира.

Быть может, потому Ильдар и казался мне таким странным, неправильным – он вырос не в стенах крупного клана, как я сама. У него была семья, где ведьмаки и ведьмачки звались братьями, а не разменной пешкой в войне. Настоящая, приближенная к человеческой, семья. Интересно, каково было бы расти в доме с другими детьми? Я много раз задавала себе подобный вопрос в юности, когда все свободное от уроков и званых клановых ужинов время проводила в стенах домашней библиотеки. Книги заменили мне близость со сверстниками, и в целом я об этом не жалела, однако вопрос о том, как еще могла бы сложиться моя жизнь, то и дело возникал в голове непрошеным сюжетом.

– Ты весь дом осмотрела? – Ильдар постарался сменить тему, будто говорить о семье ему было некомфортно. – Может, Марк записку оставил?

Настала моя очередь смотреть на Ильдара как на безумца.

– Записку? – я усмехнулась. – В двадцать первом веке, когда у всех есть телефоны?

– Ну хорошо. Телефон ты свой уже проверяла?

Я поджала губы.

– Нет.

Мы все еще стояли на пороге, и Ильдар сделал жест рукой, приглашая меня войти в мой же временный дом. Сама галантность, честное слово.

Осмотрев на всякий случай столы и остальные поверхности на кухонном островке и в зале, я убедилась, что записки не было. Ильдар следовал за мной по пятам, как надзиратель, прочесывая взглядом пространство, но тоже ничего не нашел. Наконец я добралась до своей тканевой сумки. Подняв ее, я почувствовала, что она подозрительно легкая. Заглянув внутрь, я не увидела внутри ноутбука: только смартфон, кошелек, рабочий блокнот Есении с заметками и мой собственный.

Включив подсветку на экране телефона, я увидела шесть пропущенных звонков от своей помощницы Карины и сообщение в мессенджере от Марка. Я поспешила разблокировать экран и открыть диалог с Марком, как телефон вновь зазвонил.

– Карина, – начала я, забыв даже поздороваться, – сейчас не лучшее время.

– Другого может и не быть. – Ее голос звучал отрывисто, словно она едва дышала. – Вы должны убираться из глэмпинг-парка. И быстро.

– Тише-тише. – Меня не на шутку обеспокоили слова Карины. – Что ты узнала?

– Я чувствовала, что с этим местом что-то не так… – Карина звучно сглотнула в трубку, будто ей что-то мешало. – Я решилась все-таки влезть в систему регистрации гостей в глэмпинге и ни о ком, кроме одной пары, нет информации. И угадай, что? Я пробила парня, он – вампир. Ах, черт!

В трубке послышалось странное шипение, но вскоре Карина вернулась и продолжила:

– В клане после вашего отъезда все так странно начали себя