Последний черновик - Лили Мокашь

– Есть идеи, что это?

– К сожалению. – Ильдар повел плечом, наблюдая, как частицы покрывают потолок над нами. – Они накрыли нас куполом. Я видел такое раньше. Брат с сестрой любили подобным образом жульничать, когда мы играли во дворе в салочки: кто попал под барьер, тот уже выбраться без помощи ведьмака не мог.

– То есть никто из нас не может выбраться за пределы купола, пока он стоит?

– Не уверен. Это заклинание работает за раз только на один вид существ.

– То есть либо наружу не можем выбраться мы, либо Есения и Марк?

Губы Ильдара дрогнули в усмешке. Нашел время веселиться. Ничем его не проймешь.

– Во всяком случае, – он убрал руки в карманы джинсов и с каким-то подчеркнутым весельем стал разглядывать тени, – они так считают.

– Я рада, что тебя забавляет наша ситуация, – стиснув зубы, проговорила я, готовая прибить Ильдара. – Но мы так или иначе не можем выйти все вместе, а это значит, что Есения и Марк остаются без защиты, если мы хотя бы попытаемся.

– О, это не совсем так. – В его глазах плясали огоньки от пламени свечей.

Меня раздражало его веселье. Неужели он не понимал, в какой ситуации мы находились, и совсем не переживал, если не о Марке, то хотя бы о своей подружке? Иногда во мне проскакивала некоторая симпатия к Ильдару: мы были слишком разные, и в то же время я была ему благодарна за спасение Марка, но прямо сейчас я искренне боролась с желанием дать ему хорошую затрещину за безответственность.

Это мы не отказались от любви. Мы втянули своих партнеров в мистическую изнанку мира, подвергая риску их жизнь и будущее. Я осознавала груз ответственности, который мы взвалили на свои плечи, выбрав любовь, но казалось, Ильдару было все равно.

Двери ловушки захлопнулись, и мы оказались в самом ее центре.

– Нас не ждет ничего хорошего, да? – шепотом спросил Марк, потирая места, где недавно его руки обвивали веревки.

– Определенно. – Я помолчала, обдумывая в голове дальнейшие действия. Нужно было проверить, кого из нас удерживает барьер. Внутри находилось двое людей и двое вампиров, а это значило, что либо Марк мог выйти наружу и убраться отсюда, либо я.

И это было проблемой. В обоих случаях Марк оказывался без моей защиты. Очевидное решение имелось, но его было трудно принять. Оно шло вразрез со всеми моими ценностями. С ценностью Марка в моих глазах и возможным будущим, которое рискует никогда не случиться.

Если Марк станет похожим на меня, ни одно злое предсказание больше не нависнет над его головой. Мы сможем оставаться вместе столько, сколько пожелаем, если только он не возненавидит меня за обращение в кровожадное существо, лишенное души и конечного смысла существования. Мне нравилось думать, что, питаясь негодяями, я делаю всем одолжение. Мир очищается и становится лучше за счет направления жажды на благо других. Но мог ли Марк разделить философию, которая оказалась сброшена к моим ногам с его же плеча? Ответа я не знала наверняка и чертовски боялась узнать.

– Я знаю, сейчас неподходящее время, – начал Марк неуверенным тоном, когда песнь теней стала быстрее. – Но я видел кое-что, когда меня чуть не сбил автобус.

Он замолк, но я прекрасно представляла, что он хотел сказать, и заранее собралась с духом, ожидая любого исхода.

– И что ты увидел? – подтолкнула его к продолжению я, понимая, что времени у нас не так уж много. Когда тени покончат с куполом, начнется настоящая игра.

– Ильдар, – осторожно продолжил он, и Ильдар обернулся к нам на звук своего имени. – Он… я видел, как он дал тебе кровь. Видел, какими длинными стали у тебя клыки.

Он замолчал и широко раскрытыми глазами следил за мной, забывая моргать.

– Так, и? Ты увидел. Что теперь, Марк? Здесь нет никакого вопроса.

Марк вцепился в мою ладонь с жадностью человека, который боялся, что стоило ему лишний раз моргнуть, и привычный мир растворится.

– Твоя кожа всегда такая холодная, – сказал он и облизнул губу, поморщившись, словно слова отдавали горечью. – Ты почти не спишь, чаще бодрствуешь после ночи, словно тебе незнакома усталость.

Я молча слушала, чувствуя, к чему он ведет. Единственное, что я могла сейчас, – это дать Марку время. То, чего априори у нас не было, когда над нашими жизнями нависла неизвестная опасность. И все же мне казалось важным дать ему возможность высказаться. Разрушить границу между нами, которую ранее я так отчаянно пыталась сохранить.

Мы готовились шагнуть в бездну. И если правда – это последний дар, которым я могла его наградить, то так тому и быть.

– Ты ешь, но без аппетита, – сказал наконец он и посмотрел мне в глаза. – И тогда, после мероприятия, тебя облили вовсе не краской. Я знаю это. Понял сразу, как почувствовал запах. Я думал, что, если подыграю твоей идее преуменьшить случившееся, соглашусь, что это была всего лишь краска, помогу тебе легче прожить травму. Но ведь никакой травмы не было, правда?

В глубине его глаз мелькнул проблеск надежды. Вот только я не хотела ничего отрицать. Не хотела продолжать игру, оттягивая момент неизбежности.

– Скажи то, что на самом деле хочешь сказать. Громко.

Марк сильнее сжал мою руку, точно боялся, что, как только слова сорвутся с губ, я исчезну.

– Ты вампир. – Он тяжело сглотнул, и я почувствовала, какой мокрой стала его ладонь.

– Да, Марк. Я вампир, – без доли сарказма ответила я. – И я убиваю людей. Питаюсь кровью.

– Почему ты раньше мне не сказала?

– Чтобы ты не смотрел на меня так, как сейчас.

– Как я на тебя смотрю?

– Будто видишь впервые.

– А разве это не так? – В его голосе звучало сомнение.

– Нет, – коротко ответила я и, немного поразмыслив, попробовала как можно мягче объяснить. – Ты жил со мной под одной крышей полгода. Знаешь, как и о чем я мыслю. Мы познакомились, когда я уже была такой. Честно говоря, иной я никогда и не была. Перед тобой все та же версия девушки, которую ты всегда знал. И любил. Ничего не изменилось.

– Ничего не изменилось, – призрачным эхом повторил за мной Марк. – Изменилось все, Лиз. Скольких ты убила?

– За всю жизнь? Я не считала.

– Почему?

– Не видела смысла.

– Но ведь каждый из них был живым человеком. Имел семью, связи, ценности, работу. Ты обрывала чью-то жизнь, чтобы продолжать свою.

– И буду это делать дальше, – ответила я