Поцелуй обреченной королевы - Алиса Вишня

собой — Я? Человек, которого боятся и ненавидят? Сын опальной королевы, живущий в изгнании в собственном замке? Ты понимаешь, что в такой ситуации признают только силу? Если я захвачу власть, меня возненавидят, но примут. Понимаешь? А иначе никак!

— Ты — принц крови. Второй в линии наследования после Эдмона. Потому что, так захотел ваш отец. А по факту — первый. Ты старший сын Альберта, и тоже законный. Трон и должен быть твой. Если Эдмон отречется, твое право будет легитимным. А силу можно показать иначе. Не через мятеж, а через защиту. Через мудрое правление здесь, в твоих землях. Через союзы, построенные не на страхе, а на взаимной выгоде.

Она говорила, и сама слышала, как утопично звучат ее слова. Но в них была доля правды. Правды, которую она выстрадала, проживая две жизни.

— Ты предлагаешь мне играть в добродетельного принца! — сказал он — Пока мой брат будет медленно убивать себя, и королевство, восседая на троне.

— Я предлагаю тебе дать ему шанс спастись. И спасти страну от ненужной крови. А себе — дать шанс получить корону без того, чтобы тебе пришлось омывать ее в крови брата.

— В крови брата? На что я никогда не пойду, так на убийство Эдмона!

" Ты не пойдешь...Но твой бунт станет причиной его гибели..."

Он отвернулся, сжав кулаки. Борьба была видна в каждом его мускуле. Все его взросление, вся его жизнь была подготовкой к силовому захвату. А тут какая-то девчонка, его собственная жена, предлагает ему дипломатию. Мирный переход власти. Это казалось абсурдом.

— А если он не захочет? — спросил он, не оборачиваясь.

— Тогда у тебя останется твой старый план! — тихо сказала она — Но ты сможешь сказать себе, что попробовал. И, возможно, найдешь других союзников. Не каринян. Сограждан, тех, кто тоже устал от слабости короны, но боится открытого мятежа.

Он долго молчал. Потом медленно повернулся. Его лицо было серьезным, но в глазах уже не было прежней ледяной решимости. Была усталость от вечной войны. И проблеск… надежды? Нет, скорее интереса. Интереса к этому безумному, новому пути.

— Ты опасная женщина, Мегана Отшельник! — произнес он наконец — Ты заставляешь меня сомневаться в том, во что я верил всю жизнь.

— Может быть, это и к лучшему! — сказала она.

— В любом случае мой отец, король Альберт еще жив. Пока можно ничего не предринимать.

— Наоборот. У нас есть время, чтобы все подготовить! — возразила она.

Он подошел к ней, остановившись так близко, что она чувствовала его тепло.

— Союзники поневоле, да? — спросил он, и в уголке его рта дрогнула тень улыбки — Муж и жена, которые должны спасти королевство от самих себя.

— Похоже на то! — ответила она, и ее собственные губы дрогнули в ответ.

Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся ее щеки. Прикосновение было нежным, вопреки всей его силе.

— Хорошо! — сказал он тихо — Я дам тебе шанс. И ему. Мы попробуем твой путь. Но если это не сработает…

Он не договорил, но она поняла.

— Если не сработает, ты сделаешь то, что должен был сделать! — закончила она за него.

Он кивнул. Потом его рука опустилась, и он взял ее ладонь в свою. Не как собственник. Как партнер.

— Пойдем! — сказал он — Нам нужно многое обсудить. И, кажется, мне пора перестать держать тебя под замком. У союзников должны быть равные права. И равный доступ к информации.

Они пошли обратно к дверям замка, рука в руке. Солнце грело их спины. Хрупкое, невероятное перемирие было заключено. Основанное на взаимном уважении, на понимании общих целей и на том странном, глубоком доверии, которое родилось прошлой ночью в темноте, под вой бури.

Мегана шла рядом с ним и думала, что, возможно, впервые за все время своего второго шанса она сделала не шаг от судьбы, а шаг навстречу ей. Не как жертва, а как архитектор. И ее главным союзником в этом безумном проекте стал тот, кого она считала своим главным врагом.

Судьба, казалось, снова усмехнулась. Но на этот раз в ее усмешке было меньше злорадства и больше… любопытства.

Глава 19: Признание будущего короля

После этого разговора многое поменялось. Клауд стал обсуждать с Меганой дела управления своими землями — сухие отчеты о урожаях, налогах, мелких судебных тяжбах. Это была скучная, рутинная работа, но для Меганы она стала откровением. Она видела, как он правит: строго, но справедливо, без лишней жестокости, но и без слабости.

Он был хорошим правителем для своих людей. И это знание укрепляло ее веру в мирный переход власти.

Она, в свою очередь, осторожно продвигала свою часть плана. Письмо герцогу Конарду было отправлено — достаточно прозрачное, намекающее на выгоды брака его сына с принцессой. Она молилась, чтобы старый честолюбец ухватился за эту идею.

Письмо Марианне было более прямым: "Дорогая сестра, если ты хочешь счастья и для себя, и для королевства, убеди Эдмона, что лучший способ обезопасить границы — это породнить корону с героем, а не отдавать сестру варварам. И что лучший способ сохранить его здоровье — не нести непосильное бремя".

Она не знала, сработает ли что-то. Она действовала почти вслепую, как шахматист, делающий ходы в тумане.

А потом, в один из серых, дождливых дней, когда Клауд уехал по делам, в замок прибыл неожиданный гость.

Мегана сидела в библиотеке, разбирая старые свитки по истории замка, когда Гретта, слегка взволнованная, доложила:

— Госпожа, вас спрашивает… один господин. Без свиты. Говорит, что вы его знаете. Назвался… Эдмоном.

У Меганы выпал свиток из рук. Эдмон? Здесь? Инкогнито? Сердце заколотилось в панике. Что ему нужно? Узнал ли он о ее письмах к Марианне? Приехал ли с упреками?

— Где он? — спросила она, вставая.

— В малой приемной. Я приказала подать чай.

Малая приемная была крошечной комнаткой у главного входа, обставленной сурово, но достойно. Эдмон стоял у камина, спиной к двери. Он был в простом дорожном плаще поверх скромного камзола, без каких-либо знаков отличия. Услышав шаги, он обернулся.

Он выглядел измученным. Еще более бледным, чем обычно, с синими тенями под глазами. Но в его взгляде, когда он увидел ее, не было ни гнева, ни упрека. Была лишь глубокая, бездонная печаль.

— Мегана! — произнес он тихо, и