Судьба исправлению подлежит. Шаг второй - Сусанна Ткаченко

движением выдернув клинок из ножен. Один взмах. Быстрый, точный, страшный. И короткий кривой клинок, заточенный до бритвенной остроты, прошёл сквозь шею паучихи, как сквозь масло.

Голова Хиллар покатилась по земле. Тело ещё стояло — секунду, две, — а потом мягко осело, и Мари отступила, держа испачканный чёрной жидкостью клинок в вытянутой руке. Лицо — лицо дочери паучихи по имени Хейли — было абсолютно спокойным. Ни ненависти, ни торжества. Только усталость.

— Это за будущее, которое ждало нашу империю, — сказала она тихо и громче добавила: — Тварь.

Бой внезапно остановился, как будто кто-то свыше приказал замереть. Боевики пялились на обезглавленное тело своей хозяйки. Майкл побелел. Херман Бама попятился.

Карсиан первым пришёл в себя — вампирский огонь на его руках вспыхнул ярче.

— Сдавайтесь! Оружие на землю, сами на колени, руки за голову, — скомандовал он устало.

Один за другим клинки и артефакты посыпались в траву. Технари подчинились приказу.

 

 

Глава 28

Карсиан

Я, наверное, минут пять не мог поверить, что всё закончено. Вернее, «всё» — это слишком оптимистично, но самое важное и сложное — точно.

Паучиха мертва. Реактор уничтожен. Тела магофагов сожжены. Доказательства записаны на кристаллограф.

Можно выдохнуть.

А так впереди еще доклад перед Мировым Советом всех государств. И, конечно же, там тоже будет нешуточная битва — только уже дипломатическая. Стейтон не какая-то маленькая бесправная страна вроде родного княжества Жаниэль Стинап. Смена власти в Техномагической империи не пройдёт бесследно. Союзники Хиллар наверняка объединятся против нас, и их не будут волновать доказательства преступлений паучихи — они обязательно воспользуются возможностью ослабить Великую империю. Возможно, введут какие-нибудь санкции. Торговые блокады. Заморозку договоров. Всё то, что делают державы, когда чуют возможность нажиться на ошибке соседа.

Однако мы теперь обязательно сохраним империю и попытаемся развернуть курс развития. У нас для этого всё есть: знания, как делать нельзя, а главное — желание сделать жизнь имперцев лучше.

Но сначала мы с Алтеей поженимся.

Притянул невесту к себе ближе и провёл губами по её волосам. Она пахла дымом, потом и чужой магией, и это был лучший запах в моей жизни. Потому что это запах живой Алтеи. Моей Алтеи.

Я счастлив, что она цела и снова со мной. Никакая победа не была бы мне нужна, если бы с ней что-то случилось. А ведь могло. Ещё как могло.

— Брат, зачем мы тащим с собой этого слизняка? — вывел меня из мыслей о глобальном Тристан совершенно непривычным голосом.

Мягкий тенор Леона, брюзжащий Тристаном, — это то, к этому я ещё долго буду привыкать. Если придётся. Надеюсь, что нет.

После завершения боя всех уцелевших тщательно обыскали и допросили. Теперь мы шли к побережью быстро и не останавливаясь, потому что оказалось, что это только по гостевым пропускам надо долго тащиться от арки к арке, любуясь местными красотами, а у технарей имелись такие, которые открывали пространственный коридор прямиком к нужному месту. Удобно.

В плен взяли четверых: дочерей паучихи и Баму с Риджем. И слизняка — потому что одна из дочерей теперь шла в комплекте с ним. Тристан погрузил их всех в стазис, и мы левитировали неподвижные тела к «Невидимке».

Оставшихся вояк разоружили и отправили с сообщением прямиком на корабль магофага. Всё же оставлять в полном неведении и повергать в хаос такое большое и сильное государство как Стейтон — затея плохая. Анархия нам не нужна. Велели явиться на Совет через неделю, а за это время им предстояло разработать и представить нам свою новую политику. Успеют ли? Их проблемы.

— Как доказательство, — ответил я на вопрос Тристана. — Ты же не хочешь потерять своё имя, правда? — Он поморщился, и я продолжил: — Ну и для демонстрации того, что мы не убиваем всех без разбора. Девушки — продукт воспитания паучихи. Они молоды, способны осознать ошибки и исправиться.

— То есть ты надеешься, что получится достать душу из слизняка и вернуть в человеческое тело?! — немного испуганно воскликнула Мариэлла.

Покосился на неё, отмечая, что та непонятная связь, которая между нами возникла, никуда не делась. Даже в чужом теле Мари ощущалась как родная — тёплое устойчивое чувство узнавания ютилось где-то в глубине груди. Мари точно моя сестра, и других доказательств мне не требуется.

Однако нам всем придётся объяснять, почему облако Алтеи больше не работает и почему Великий герцог Вольный теперь выглядит как щуплый первокурсник.

— У меня есть стойкое чувство, что необратимых процессов нет, — сказал я задумчиво. — Или Последние надежды всё же не одноразовые, или есть тот, кто может сделать ещё.

— И я это обязательно выясню и найду возможность вернуться в своё тело, — рыкнул Тристан, с угрозой глядя на Леона.

Хотя бедолага вообще не виноват в том, что ему посчастливилось занять тело моего со всех сторон выдающегося брата. Леон, к его чести, угрозу проигнорировал — только пожал могучими плечами и чуть виновато улыбнулся.

— Поэтому доставим пленных на Невидимку и сходим проверить место, куда нас ведёт футляр, — заявил мой будущий тесть.

Граф Бузинский шёл впереди и даже со спины выглядел решительным, спокойным, точно знающим, что делать дальше.

— А давайте мы с вами прямо сейчас туда отправимся, чтобы время не терять? — предложил Тристан. — У нас артефакты, пропуска технарей и даже самой паучихи. Мы быстро через все арки пройдём, а остальные пусть тянут пленников дальше сами.

Я притормозил. Не опасно ли нам разделяться?

Паучиха мертва, но мало ли что ещё может ждать на этом острове. С другой стороны, Тристан даже в чужом теле остаётся одним из сильнейших боевых магов империи. А тесть, судя по сегодняшнему бою, ему не уступает.

— Ладно, идите, — всё же решил я. — Но Апрель и Леон с вами. Мы справимся без них. У меня ещё столько энергии осталось, что хватит на создание нового Палюса.

— А чего молчал? Мы бы уже давно туда дошли, — угрюмо буркнул Тристан.

Отвечать я не стал, просто пожал плечами. Брат и без моих объяснений знал, что моя голова занята мыслями о будущем Совете. Просто сейчас он раздражён, потому что чужое тело жмёт ему, как неудобный сапог.

А на следующей развилке граф Бузинский показал стрелку — она, как