Герцогиня Эмили - Аурелия Шедоу

— Он постучал кончиком пера по бумаге. — Нужно составить список первоочередных потребностей: мука, крупы, соль, ткани, возможно, кожа. И определить, кто из деревенских старост надёжен и не станет обманывать. Я займусь этим завтра же.

— Хорошо. — Я довольно кивнула. — Второе: оранжерея в южном крыле. Я сегодня заглянула туда с Марфой. Место заброшенное, но не безнадёжное. Там есть живые оливковые деревья, розы, какое-то неизвестное растение с крупными листьями. Если восстановить стеклянную крышу, наладить полив, мы могли бы выращивать свои лекарственные травы и пряности. Это сэкономит нам кучу денег, которые сейчас уходят торговцам.

Томас на миг замер, потом откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с тем выражением, которое я уже начинала узнавать: смесь удивления, уважения и лёгкого опасения, что я замахнусь на невозможное.

— Оранжерея… — протянул он. — Я о ней не вспоминал лет десять. При старом герцоге там действительно было чудо что. А потом… война, разруха, не до того. Вы правы, ресурс ценный. Но восстановление потребует средств и людей.

— Я не предлагаю делать всё сразу, — возразила я. — Начать можно с малого: залатать самые большие дыры в крыше, расчистить, подкормить то, что живо. И нужен человек, который разбирается в растениях. Марфа сказала, есть старик Арно, бывший садовник, он живёт в Ауэнвальде у сына.

Томас кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Арно… Да, я помню его. Он работал здесь, когда я только начинал у старого герцога. Тогда ему было под шестьдесят, сейчас, наверное, уже за восемьдесят. Но если жив — память о растениях у него наверняка сохранилась. Можно послать за ним завтра утром кого-нибудь из парней, Петера или Йохана. Пусть привезут старика, если согласится. Заплатим, конечно.

— Именно это я и хотела предложить. — Я позволила себе лёгкую улыбку. — Спасибо, господин Мартин.

Я уже собралась встать, но что-то в его лице меня остановило. Тень, пробежавшая по лбу, слишком быстрый взгляд в сторону окна, за которым уже сгущались сумерки.

— Что-то ещё? — спросила я прямо.

Томас помедлил, потом тяжело вздохнул и отложил перо.

— Герцогиня, я должен вам сказать. — Он говорил тихо, и в его голосе звучала та самая усталость, которую я заметила с порога. — Новостей о его светлости нет до сих пор. Это уже не просто опоздание.

У меня внутри всё похолодело. Я ждала этих слов, но всё равно они прозвучали как удар.

— Вы кого-то посылали? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да. — Томас коротко кивнул. — Сегодня утром, когда стало ясно, что он не вернулся в срок, я отправил своего человека к перевалам. Самого надёжного, бывшего солдата. Он должен был добраться до места, где их могли задержать, разузнать и вернуться к утру. — Он помолчал, глядя на пламя свечи. — Если, конечно, с ним самим ничего не случилось.

Я молчала, переваривая информацию. Страх поднимался откуда-то из глубины, холодный и липкий, но я приказала себе не поддаваться. Паника сейчас — последнее, что нужно.

— Что мы будем делать, если к утру ваш человек не вернётся? — спросила я ровно.

Томас поднял на меня глаза. В них не было ответа, только вопрос, который он не решался задать вслух. Мы оба знали, что отсутствие герцога в такое время — это не просто случайность. Это могло означать засаду, нападение, плен. Или худшее.

— Тогда, — сказал он медленно, — нам придётся принимать решения самим. Укреплять замок, готовиться к обороне, искать союзников. И молиться, чтобы он вернулся раньше, чем весть о его отсутствии долетит до Штауфена.

Я сжала руки в кулаки под столом, чтобы он не заметил дрожи.

— Господин Мартин, — сказала я, и мой голос прозвучал на удивление твёрдо, — что бы ни случилось, мы справимся. У нас есть план. Мы уже сделали больше, чем можно было ожидать за восемь дней. Мы не одни — у нас есть люди, которые верят в нас. У нас есть мыло, которое можно обменять на еду. У нас есть оранжерея, которую мы восстановим. У нас есть вы и я.

Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом вдруг улыбнулся — впервые за весь разговор — устало, но искренне.

— Знаете, герцогиня, — сказал он тихо, — я начинаю в это верить.

Мы помолчали. В кабинете пахло воском, старыми бумагами и чуть-чуть — кофе, который я приносила утром и который, кажется, навсегда въелся в стены.

— Я распоряжусь насчёт ужина, — сказала я, поднимаясь. — Вам нужно поесть.

— А вам? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— И мне.

Томас кивнул, и я вышла.

В коридоре было темно и тихо. Где-то вдалеке слышались голоса слуг, готовящихся к вечерней трапезе. Я прислонилась спиной к холодной стене и позволила себе минуту слабости. Страх, который я сдерживала при Томасе, накрыл меня с головой. Где ты, Лоренц? Что с тобой случилось? И что будет с нами, если ты не вернёшься?

Но минута прошла. Я выпрямилась, поправила шаль и направилась к выходу. А завтра утром — вести от человека Томаса.

Что бы ни случилось, я должна быть готова. Мы должны быть готовы.

Глава 21 Ночь перед пустотой

Глава 21 Ночь перед пустотой

Ужин прошёл как в тумане. Я сидела в Большой столовой, где теперь всегда было светло и чисто, и механически отправляла в рот ложку за ложкой, почти не чувствуя вкуса. Марфа, заметив мою бледность, подложила мне добавочную порцию сырников и налила ещё травяного чая, но я едва притронулась. Мысли были не здесь. Они были там, за перевалами, где темнота уже давно сгустилась, а дорога оставалась пустой.

После ужина я поднялась к себе. В покоях уже горели свечи — Лиза постаралась. И не только свечи: в ванной комнате, куда вела неприметная дверь, меня ждало чудо. Настоящее, тёплое, парящее чудо.

— Ваша светлость, я воды нагрела, сколько могла, — сказала Лиза, появляясь из-за ширмы. Щёки её раскраснелись от жары, руки были мокрыми. — Не так горячо, как хотелось бы, но магия сегодня слабовата, Генрих сказал — на пределе работает. Зато чистая.

Я заглянула в ванную. Медная, тускло мерцающая ванна на львиных лапах была наполнена до краёв. Пар поднимался лёгкими струйками, оседал на каменных стенах. Рядом на