Герцогиня Эмили - Аурелия Шедоу

сколоченном столе царил деловой беспорядок: деревянные лопатки, мешочки с травами, глиняные плошки, тряпки и, что особенно порадовало меня, раскрытая тетрадь с аккуратными записями.

— Ваша светлость! — Зельда заметила меня первой, выпрямилась и вытерла руки о фартук. На лице её, ещё недавно вечно запыхавшемся и испуганном, теперь сияла гордость. — А мы как раз новую партию проверяем. Взгляните!

Я подошла к столу. Зельда, дородная, шустрая, с вечно красными от пара щеками, явно чувствовала себя здесь главной. Рядом с ней, чуть поодаль, стояла Лора — худенькая, быстроглазая девушка, помощница. А у дальнего стола двое парней, Петер и Йохан, сосредоточенно перетирали в большой ступе какие-то сухие листья.

— Показывай, — кивнула я.

Зельда с торжественным видом сняла с верхней полки несколько деревянных форм и выложила передо мной бруски. Они были ровными, плотными, приятного кремового цвета, с едва заметными вкраплениями сухой лаванды. Запах — чистый, травянистый, без малейшего намёка на тухлый жир.

— Красота, — искренне сказала я, взяв один брусок в руки. Он был прохладным, гладким, приятно тяжёлым. — А пенится?

— А то! — Зельда плеснула в плошку воды из стоявшего рядом ведра, окунула край мыла и быстро взбила пену пальцами. Пена получилась густой, мелкой, ароматной. — Мы уже и сами мылись, и Илзе дали попробовать. Говорит, кожа мягкая, не то что от того, прежнего.

Я улыбнулась. Подошла к столу, где лежала тетрадь, и пролистала. Зельда выводила буквы старательно, с ошибками, но система была понятна: дата, сколько жира, сколько щёлока, сколько трав, сколько брусков получилось, кому выдали. На полях — каракули, видимо, заметки на будущее.

— Умница, — сказала я, и Зельда расцвела. — Учёт — это основа. Без цифр мы никогда не узнаем, выгодно ли дело.

— Да я поняла, ваша светлость. Вы ж объяснили: если не считать, то и не знаешь, где теряешь.

— Именно. — Я закрыла тетрадь и огляделась. Петер и Йохан, почувствовав мой взгляд, замерли, опустив глаза. — А вы чем заняты?

— Травы толчём, — буркнул Петер, коренастый, веснушчатый парень лет восемнадцати. — Для новой партии. Зельда сказала, мяты побольше надо, а мы вот… — он кивнул на ступку.

— Мята — хорошо, — одобрила я. — Но у меня есть идея получше.

Я развязала узелок, который принесла с собой. Внутри лежал небольшой холщовый мешочек с молотым кофе — тем самым, что остался после утренних экспериментов.

— Знаете, что это?

— Это… кофе? — робко спросила Лора. — Марфа говорила, вы с утра такое варили. Говорят, запах по всему замку стоял.

— Он самый. И я подумала: а почему бы не добавить его в мыло?

Зельда наморщила лоб, пытаясь осмыслить. Петер с Йоханом переглянулись.

— В мыло? — переспросила Зельда. — А зачем? Оно же горькое, наверное…

— Горечь уйдёт, — объяснила я. — А вот мелкие частички будут работать как скраб. Когда моешься, они мягко отшелушивают кожу, делают её гладкой. И запах… — Я поднесла мешочек к носу Зельды. — Нюхни.

Та послушно втянула воздух, и глаза её расширились.

— Ой… А ведь и правда бодрит. И не противно, а… интересно.

— Это называется «кофейное мыло». У нас в… ну, в моих краях, такое очень ценят. — Я говорила спокойно, но внутри что-то ёкнуло: ещё один кусочек прошлого, прижившийся здесь. — Попробуем?

— Давайте! — Лора даже подпрыгнула. — А можно я? Я осторожно!

Я улыбнулась и высыпала часть молотого кофе в чистую плошку.

— Пропорция примерно одна часть кофе на десять частей мыльной основы. Если переборщить, мыло будет крошиться. Если мало — эффекта не почувствуете. Начнём с малого.

Зельда мигом организовала процесс: Лора побежала за свежей, ещё тёплой мыльной массой из котла, Петер с Йоханом освободили место на столе. Я показала, как аккуратно вмешивать кофе, чтобы он распределился равномерно, но не растёрся в пыль.

— Видите, вот так, круговыми движениями, не спеша. Кофе должен оставаться крупинками, тогда он будет работать.

Масса в миске темнела, приобретая красивый, мраморный оттенок. Запах поплыл умопомрачительный — лаванда, смешанная с кофейной горчинкой, создавала что-то совершенно новое, не здешнее, почти волшебное.

— Красота-то какая… — выдохнула Лора, заглядывая в миску. — Ваша светлость, а можно я попробую сама размешать?

— Держи.

Лора, высунув кончик языка, взялась за деревянную лопатку и принялась водить по массе, старательно подражая моим движениям. Получалось у неё неплохо.

Зельда тем временем уже готовила формы — деревянные ящички, выстланные чистой тканью.

— Зальём прямо сейчас, — командовала она. — Петер, тащи сюда, Йохан, придерживай. Аккуратно, не пролей!

Лора перелила массу в форму. Та расползлась, заполняя углы, и на поверхности выступили тёмные крапинки кофе.

— Теперь надо оставить на два дня, — сказала я. — Завтра уже можно будет резать на бруски, но пользоваться — только когда совсем затвердеет.

— Два дня так два дня, — деловито кивнула Зельда. — Помечу. — Она схватила тетрадь и коряво вывела: «Кофейное мыло, проба». — А вы, ваша светлость, вечерком заглянете? Поглядеть, как оно?

— Обязательно.

Я отошла к окну, пропуская работников. Петер и Йохан уже мыли ступку и лопатки, переговариваясь вполголоса. Лора с Зельдой, склонившись над формой, обсуждали, какие ещё травы можно добавить.

— Ваша светлость, — вдруг тихо сказала Зельда, подходя ближе. Она мяла в руках край фартука, и в её обычно уверенном голосе появились робкие нотки. — Можно вас спросить?

— Конечно.

— Вы… вы не думайте, что мы неблагодарные. — Зельда покосилась на Лору, та понимающе кивнула. — Мы тут меж собой говорили… Раньше, при госпоже Браун, мы вас боялись. Думали, вы как все господа — приедете, начнёте командовать, а нам только хуже станет. А вы… — Она запнулась, подбирая слова. — Вы как будто из другого мира, ваша светлость. Не как госпожа, а… как своя, которая понимает.

Я помолчала. Внутри шевельнулось что-то тёплое, но вместе с тем и горькое.

— Может, так и есть, — сказала я тихо. — Из другого мира.

Зельда не поняла, но кивнула, принимая ответ. Лора, стоявшая рядом, вдруг шагнула вперёд и быстро, пока не передумала, чмокнула меня в плечо — прямо через платье.

— Спасибо вам, — выпалила она и отскочила, красная как рак.

Я растерялась всего на секунду, потом улыбнулась — тепло, по-настоящему.

— Это вам спасибо. Вы делаете