Герцогиня Эмили - Аурелия Шедоу

Я влетела в кабинет Томаса, не постучавшись.

Он стоял у карты — прямой, собранный, с лицом, которое не выражало ничего, но от этого становилось ещё страшнее. Перед ним, прислонившись к стене, стоял гонец. Молодой парень, каких я видела в замке десятки, но сейчас он выглядел иначе: запылённый, с красными от бессонницы глазами, с глубокими царапинами на лице — видимо, пробирался через лес напрямик.

— Герцогиня, доброе утро. — Томас кивнул мне, не отрывая взгляда от карты. — Подойдите.

Я подошла и встала рядом, стараясь не дрожать. Гонец перевёл на меня усталые глаза и коротко поклонился.

— Докладывай, — приказал Томас.

Парень сглотнул, провёл рукой по лицу, стирая пыль, и заговорил. Голос у него был хриплый, срывающийся.

— Дошёл до развилки у Чёрного камня, как вы велели. Дальше идти не рискнул — следы свежие. Конные, много. — Он запнулся. — Два десятка, может, больше. Герб Штауфена, я его видел — всадники плащи снимали, когда привал делали. Зашли на наши земли мили на три, потом повернули обратно. Не спешивались, лагерь не ставили. Только смотрели.

Томас молчал, но я видела, как на шее у него вздулась жилка. Он сжал перо так, что оно хрустнуло.

— Самого герцога не видел? — спросил он глухо.

— Никак нет. Ни его, ни его людей. — Гонец покачал головой. — Я тайно обошёл место стоянки, расспросил пастухов. Никто не видел отряда с нашим гербом. Никто не слышал о стычках. Как сквозь землю провалились.

Я смотрела на карту. Перевалы, дороги, граница со Штауфеном, отмеченная бледной линией. Где-то там, за этими горами, был Лоренц. Или не был. Или уже никогда не будет.

— Что ещё? — спросил Томас. Он уже взял себя в руки, голос звучал ровно, по-деловому.

Гонец помялся, переступил с ноги на ногу.

— В Штейнбахе, когда возвращался, видел подозрительного торговца. Одет как купец, но держится не по-купечески. Спрашивал у местных про замок, про то, как теперь хозяйство ведётся. И про… — он покосился на меня, — про молодую герцогиню.

У меня внутри всё оборвалось.

— Про меня? — переспросила я, хотя расслышала отлично.

— Так точно, ваша светлость. Кто она, откуда, как её приняли в замке, не жалуется ли народ на новую хозяйку. — Гонец почесал затылок. — Я мужикам шепнул, чтоб молчали, но кто их знает… Языки без костей.

Томас и я переглянулись. В этом взгляде было всё: понимание, тревога, и — да, страх. Тот самый, холодный, липкий страх, который мы оба старательно прятали последние два дня.

— Гризельда, — сказала я тихо.

— Она, — кивнул Томас. — Быстро работает. Уже и людей расставила, и вопросы задаёт.

Он резко повернулся к карте и ткнул пальцем в точку у восточной границы.

— Разведчики Штауфена здесь, — палец переместился к перевалам, — его светлость неизвестно где, — палец метнулся к Штейнбаху, — а здесь уже шпионы. Треугольник. И мы в центре.

Я смотрела на его палец, на карту, на линии, которые вдруг перестали быть просто линиями. Это была угроза. Осязаемая, конкретная, дышащая в лицо.

— Что делаем? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Томас выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах не было паники — только холодная, расчётливая решимость.

— Усиливаем дозоры. Втрое против обычного. Подъёмный мост поднимаем с заката до рассвета. Ворота проверяем каждый час. — Он повернулся к гонцу: — Ступай, отдохни. Через два часа жду тебя с подробным докладом. И никому ни слова.

Гонец кивнул и вышел, прикрыв дверь.

Мы остались вдвоём. Тишина в кабинете стала плотной, как вода.

— Я распоряжусь насчёт стрел, — сказала я, удивляясь собственной твёрдости. — Генрих говорил, что за день можно сделать сотню наконечников. Ускорю. И Йозефу скажу, чтобы с воротами не тянул.

— Хорошо, — кивнул Томас. — И ещё… герцогиня. — Он посмотрел на меня с той самой усталой благодарностью, которая вчера вечером заставила меня поверить в нас. — Будьте осторожны. Если Гризельда ищет подходы к вам — значит, вы ей нужны. Как рычаг давления. Или как мишень.

— Я поняла. — Я сделала шаг к двери, но остановилась. — Томас… что, если он не вернётся?

Он долго молчал, глядя на карту. Потом сказал тихо, почти неслышно:

— Тогда мы будем держать замок сами. Сколько сможем.

Глава 23 Кузница и мыловарня: успех и новые планы

Глава 23 Кузница и мыловарня: успех и новые планы

Из кабинета Томаса я вышла с чётким пониманием: время сжимается. Если Штауфен уже засылает разведчиков, а Гризельда расспрашивает обо мне в Штейнбахе, значит, каждая минута на счету.

Первым делом я направилась в кузницу.

Грохот молота услышала ещё издалека — ритмичный, тяжёлый, въедающийся в камни. Кузница располагалась в отдельной пристройке у северной стены, и когда я толкнула тяжёлую дверь, меня обдало жаром, искрами и запахом раскалённого металла.

Генрих стоял у наковальни, широкоплечий, в кожаном фартуке, с лицом, испещрённым следами старых ожогов. Рядом с ним Йохан — тот самый парень, что вчера помогал в мыловарне, — раздувал мехи, и угли в горне полыхали алым.

— Ваша светлость! — Генрих опустил молот и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. — Рано вы сегодня. Или поздно?

— В самый раз, — ответила я, подходя ближе и вглядываясь в груду металла на верстаке. — Что у нас со стрелами?

Генрих крякнул, подвёл меня к столу, где ровными рядами лежали наконечники. Штук пятьдесят, не меньше. Чёрные, ещё не остывшие, с аккуратными гранями.

— Вот, сколько успели. С рассвета работаем. Йохан вон мехи раздувает, Петер побежал за углём, скоро ещё подбросит. К вечеру ещё столько же будет.

Я взяла один наконечник. Тяжёлый, острый, добротный.

— Хорошая работа, Генрих. — Я подняла на него глаза. — Но нужно больше. Быстрее. Разведчики Штауфена уже на нашей земле.

Генрих нахмурился, но вида не подал. Только молот сжал крепче.

— Сделаем, ваша светлость. Людей бы ещё… У меня двое всего, да Йохан помогает. А дело не быстрое.

— Людей дам. — Я обвела взглядом кузницу, прикидывая, сколько ещё можно здесь поставить горнов. — И сырья добавлю. Сколько железа нужно?

— Десять пудов —