Свидание вслепую - Рина Львович

Принц побледнел. Прапрадед, даже в виде призрака, был существом, которого он искренне опасался. Старый эльф Фаэлиндэль мог отчитать его за несобранный носок даже сквозь завесу времени.

— Мой… прадед? — прошептал Кадрей. — Я… я думаю, что это слишком рискованно! Вдруг он рассердится, что я его побеспокоил?

Моревна, однако, была непоколебима. Она зажгла несколько свечей из человеческого жира, разложила руны на столе и принялась нараспев произносить заклинание. По комнате потянуло могильным холодом, и в воздухе замерцал силуэт — полупрозрачный, сгорбленный, с явно недовольным выражением призрачного лица.

— Кадрей, внучок! Ты опять придуряешься, паразит?— Проскрежетал голос, от которого зазвенели витражи рядом стоящей беседки. — Я же говорил тебе, не ведись на эту некромантскую ересь! А ну-ка встал и пошёл за мной, поможешь по хозяйству! И нечего притворяться!

Принц дернулся от призрака, как ошпаренный.

— Прапрадед! Нет! Я… я не придуряюсь! Это тонка тактика по выявлению преступников против государства! — Принц запнулся. — Подождите, а кто вы?

— Вот же мелкий лжец! — призрак погрозил пальцем потомку, подмигнул некромантке и развеялся в эфире.

— Итак, прикидывающийся больным, гражданин Кадрей, вы по-прежнему утверждаете, что не помните, как посмели под якобы законным предлогом изъять чужую собственность у лояльных к правилам магических существ?

— Нет. — Эльф скрестил на груди руки и отвернулся.

— Ну, на «нет» и суда нет. — Марья сделал вид, что собирается уходить, но, схватив одну из склянок, резко развернулась и заговорила голосом заправского рекламщика. — Но только сегодня, и только для вас настойка «Подними меня, я умер!» из слёз банши и утренней росы с болота Забвения. Лучшие некромаги утверждают, что это средство прочищает мозги до пальцев ног. Правда, он еще не прошло тестирование. Но ведь вы, высочество, у нас клиент штучный, особенной, требующий экстренного вмешательство ауру, карму и прочего энергетического фона. К тому же денег за вас заплачено… достаточно. — Девушка всучила эльфу дымящийся флакон, распространявший вокруг аромат забродивших грибов.

— Что… что это? — Кадрей отвернулся.

— Это эликсир памяти! Он призван стимулировать регенерацию мнемонических потоков, — объяснила некромантка с научно-строгим видом. — Один глоток, и, возможно, ты вспомнишь, зачем тебе нужно было вмешиваться в мирный бизнес законопослушных граждан!

Эльф хотел переспросить, что означает последняя фраза некромантки, но та воспользовалась моментом и влила зелье в раскрытый рот принца. Эльф закашлялся не только от аромата, но и вкуса этого нелицензированного пойла. Однако Марья, зажимавшая ему рот, не позволило выплюнуть настойку, провалившуюся внутрь эльфийского организма огненно-кислотной лавой. Изумрудная радужка глаз стала красной, а из глаз покатились оранжевые слезы.

— Интересный эффект. — В голосе Марьи не было ни капли сочувствия. Только мстительное торжество.

— Так что? — Некромантка задумчиво рассматривала оставшиеся орудия «лечения», лежащие на алтаре. — Не вспомнилось, как допускали возмутительные поползновения в сторону невинных дев, включающих несанкционированное руко- и губоприкладство⁈

Эльф, не способный говорить, лишь покачал головой. Глаза Моревны начала застилать клубящаяся тьма. Она взяла в руки небольшой хрустальный шар, излучавший слабое фиолетовое сияние.

— Это — Сфера Истинных Воспоминаний, — пояснила некромантка, не заметив, как эльф слегка вздрогнул. — Она не просто восстанавливает память, она «проецирует» самые сильные, самые важные мысли и воспоминания прямо в сознание того, кто её использует, и… показывает их всем присутствующим.

Эльф внутренне запаниковал. Если некромантка увидит его мысли о том, как он планирует раскрыть все нечистые планы этой компании, то все будет кончено!

— Нет! Не надо! — Он шагнул к ней, полный благородного эльфийского гнева.

Марья дернулась в сторону от протянутой к сфере мужской руке. Она вдруг споткнулась о невидимый корешок и полетела прямо в объятия принца, который чисто инстинктивно пытался поймать некромантку. Моревна же, пытаясь удержаться, схватилась за его атласную тунику, притягивая к себе, касаясь губами и… оторвала пуговицу. Единственную, ручной работы, инкрустированную алмазной пылью!

— Ой, — сказала Марья, поднимая взгляд. Она оказалась подозрительно близко. Настолько близко, что Кадрей мог разглядеть мельчайшие звездные искорки в ее бездонных чсерных глазах. — Прошу прощения. Руки-крюки.

И тут что-то произошло. Возможно, это был шок от сломанной пуговицы. Возможно, это был внезапный, совершенно неуместный аромат… нет, не роз, а чего-то более земного, морозно-мятного, исходящего от Марьи, что пробился сквозь запах наколдованного тлена. Возможно, это было легкое касание ее пальцев, когда она пыталась помочь ему распутать свои волосы из-под ее капюшона. Или, может быть, это был тот момент, когда он заметил, что, несмотря на всю свою… некромантскую специфику, вдруг щеки девушки окрасились легким румянцем.

— Вы… вы краснеете? — сдавленно произнес принца, совершенно забыв про свой гнев.

— Ну а что? — Марья оттолкнулась от него, неуклюже отступая. — Не каждый день падаешь на такого… блестящего эльфа, страдающего ложной амнезией.

Магия этого странного момента была разрушена. Изумрудный взгляд принца стал отчужденным, даже жестким. Ему стоило только кивнуть, как на поляну выскочило несколько стражей, тут же окруживших некромантку.

— В темницу! — Бросил коротко эльф и отвернулся. — Всю их компанию!

— По какому обвинению⁈ — Возмутилась пытающаяся вырваться из рук стражей девушка.

— Несанкционированное поднятие нежити в общественных местах магического и немагического пользования — раз! Насильственное подселение Беса в тела без согласия носителя — два! Попытка отравления и манипулирования сознанием эльфийского принца — три! — С каждым словом мстительная улыбка мужчины становилась шире. И да, как вы там говорили: несанкционированное руко- и губоприкладство! Увидите ее!

Стражи аккуратно затащили девушку в портал, который схлопнушись, скрыл задумавшегося эльфа.

21

Марья вздохнула, поправляя выбившуюся из растрепанной косы прядь. Эльфийская темница. Кто бы мог подумать, что самая зеленая и светлая раса будет держать свои тюрьмы так… невыносимо чисто? Ни единой дохлой мухи! Ни плесени, ни даже почтенной, трухлявой стены, чтобы хотя бы намекнуть на тлен. Это было настоящей пыткой для некромантки, для которой любой уважающий себя гроб был источником вдохновения.

Здесь же вместо каземата его ждала комната, словно вырезанная из огромного изумруда. Стены переливались мягким зеленым светом, исходящим от фосфоресцирующего мха, аккуратно растущего по углам. Вместо решеток — переплетенные лозы, которые светились, как драгоценные нити, и нежно вибрировали при каждом его движении, издавая мелодичный звон. Пол был покрыт чем-то мягким, похожим на бархатный мох, а в углу журчал небольшой водопад,