Свидание вслепую - Рина Львович

Прошло несколько минут, и в коридоре раздался пронзительная ругань. Домовой Агафон на чем свет костерил эльфийскую стражу, неблагодарных королевских отпрысков и несправедливость бытия. Скрипнула дверь, клацнул замок. Следующей пленницей оказалась Туна. Секретарша не сопротивлялась, только просила включить в арестантский рацион побольше свежей рыбы. Анкоу был само равнодушие и спокойствие. Перед его глазами за нескончаемые века пронеслось столько историй, что к собственному пленению он отнесся философски. Призрак Инокентинуса просочился сквозь стены сам. Герцог облетел все камеры, убедился, что все целы, и завис под потолком, открыто скучая. Минуты превращались в часы, за которые ничего не происходило.

— Сдается мне, — Жнец приблизился к решетке на двери и обращался ко всем одновременно, — эльфы решили взять нас измором.

— К тому же, нас отрезали от магического интернета. — Туна хлопнула по стене щупальцем.

— Точно! — Марья теперь осознала всю глупость сложившейся ситуации. — А я-то думала, почему от родителей и братьев до сих пор вестей нет! Получается, они блок на нас наложили. Скорее всего, еще на таможне!

— И как выбираться будем? — Агафон.

— Предлагаю послать засланца! — Жнец поднял глаза к потолку, где парила герцог. — Сущности призрачные способны просочиться куда угодно.

После короткого обсуждения, призрак Инокентинус Морбидус из герцога превратился в вестника смерти. Он просочился не просто сквозь стену, а прямо в магические линии, пропитавшие все десять царств, что способствовало ускоренному перемещению между мирами. Оставалось только ждать результатов, и Марья очень надеялась, что все обойдется дипломатическим путем и без применения силовой нежити со стороны родителей.

На следующее утро принесли завтрак, состоящий из светящегося мха и фруктов, которых пленники никогда раньше не видели, пахнущих как «единорожья роса и лунный свет».

— Это что, эльфийская версия сбалансирующего завтрака для чакр? — Пробормотал Жнец, глядя на тарелку.

— Это энергетически насыщенный эликсир на основе нектара лунных орхидей и росы Забвенного Леса, — сухо ответил один из стражников, стоявший у двери с безупречной осанкой. — Он способствует ясности ума и очищению организма от токсинов.

— У меня такое чувство, что от него мои токсины просто впадут в депрессию, — вздохнул из дальней камеры Агафон. — А нет ли чего-нибудь более… жареного? Ну, знаете, мяса, картошечки?

— Мы не поддерживаем такие… варварские методы приготовления пищи, — ноздри эльфа слегка вздрогнули. — Кроме того, мясо вредит энергетическому потоку.

Пришлось обходиться тем, что дали. Похоронное настроение у всех разрасталось с каждой минутой, потому что возвращение призрака герцога с представителями МЧС от Карачуна и Мораны затягивалось. Марью тем временем вызвали на дознание.

Кресло в допросном зале было неудобным, как и подобает креслу для допросов, но Моревна сидела в нём так, будто это был трон. Ее темное платье было слегка помято, но не утратило своего зловещего очарования, а черные глаза, цвета ночи, с озорством смотрели прямо на принца, предвкушая, то ли веселье, то ли очередную шалость.

Кадрей, эльф с безупречной осанкой и взглядом, который мог растопить ледники (или по крайней мере заставить гномов нервно хихикать), сидел за своим массивным дубовым столом. Этот чистокровный эльф из рода Рассветных, был воплощением порядка и педантичности. Его зеленый камзол был безупречен, волосы заплетены в строгую косу, а взгляд изучал Марью с нескрываемым недоверием. На столе перед ним лежала стопка пергаментов, исписанных мелким, аккуратным почерком. Он откашлялся.

— Итак, Марья, — начал принц, стараясь придать своему голосу максимальную строгость. — Расскажите мне о «небольшом инциденте», произошедшем на межрасовом свидании вслепую в клубе «Золотой Кубок».

Марья, откинувшись на спинку стула, задумчиво постучала пальцем по подбородку.

— Ах, это! Вы про то, где орк случайно вылил эль гному на бороду, а дриада чуть не завяла от скуки, слушая рассказы сатира-торговца о ценах на шерсть?

Кадрей прищурился.

— Я говорю о появлении четырёх скелетов-официантов и одного зомби-гардеробщика, которые, по словам очевидцев, пытались «оживить» атмосферу.

Марья невинно захлопала ресницами.

— Ну, они же ее и оживили, разве нет? Все эти истории про работу и погоду… Честно говоря, Ваше Высочество, я думала, кто-нибудь заснет от уныния. Я просто хотела добавить… пикантности.

Принц глубоко вздохнул, его идеальные эльфийские черты слегка исказились от внутреннего напряжения.

— Вы думали, что мертвецы, подающие коктейли, «добавят пикантности»? Один из скелетов попытался пригласить гнома на танец, а зомби-гардеробщик, вместо того чтобы принять плащ, предложил даме букет из увядших цветов!

Марья фыркнула, прикрыв рот рукой.

— О, скелет-Тимофей очень обаятелен, гном, кажется, даже польщён был. А зомби… ну, он всегда был романтиком, даже при жизни. Я просто дала ему шанс проявить себя.

Эльф прикрыл глаза, пытаясь собрать мысли. Несколько месяцев назад он бы просто приказал заточить эту хаотичную некромантку в самую глубокую темницу. Но сейчас… сейчас каждое ее нелепое оправдание, каждый блеск в ее глазах вызывал в нем странное, непривычное тепло. Он даже поймал себя на мысли, что легкий румянец Моревны, когда он поймал ее взгляд, был весьма… очарователен.

— Марья, — он снова открыл глаза, пытаясь говорить твердо, — ваша магия, даже если она не несет злого умысла, вызывает… хаос. Дипломатические отношения между расами держатся на тонкой ниточке. Вы почти порвали её, превратив свидание вслепую в некро-вечеринку!

Она склонила голову набок, и его сердце предательски ёкнуло.

— А вам не приходила в голову мысль, — тон и поза девушки изменились, потеряв легкое изящество, — что я ее спасла? Включая вас, между прочим! Если бы я не обезвредила Беса, на котором были закреплены все «чужие» умертвия, то жертв было бы гораздо больше, чем одна. И, судя потому, что вы меня допрашиваете, то пребываете в полном здравии ума и трезвости памяти. Кстати стараниями еще и моих ближайших родственников.

Соболиные брови некромантки сошлись на переносице. Он была недовольна. Ведь вместо того, чтобы искать настоящего виновника хаоса, эльф решил свалить на Моревну все «заслуги», сделав из нее козла отпущения.

Кадрей же поймал себя на мысли, что в гневе эта упрямая девица еще прекраснее, чем когда пытается разыграть из себя милую особу. Эльф сжал кулаки, стараясь сбросить возникшее наваждение.

— Поговорим о моей сестре. — Принц снова был холоден и отстранен. — Зачем вы подослали к ней змея? Хотели погубить наследницу, подобраться ко мне, очаровать и заставить жениться