Свидание вслепую - Рина Львович

— Так, — скомандовал Глазастый, — план такой. Сначала отвлечение. Гармонист, твоя очередь.

Гармонист-айдол, недолго думая, развернул свою гармонь и как дал рок-н-ролл на всю эльфийскую долину! Эльфы, привыкшие к нежным напевам, остолбенели. Некоторые начали дергаться в такт, другие в ужасе зажимали уши. Звездочет воспользовался моментом и начал импровизированную лекцию о вреде лунного затмения во время летнего солнестояния, так заговорив стражей, что те забыли, зачем вообще здесь стоят.

Пока эльфы были заняты самоанализом и танцами, Умелец быстренько «деактивировал» магические ловушки. Сильный же, вместо того чтобы ломать ворота, аккуратненько подковырнул их, и они с мелодичным звоном упали внутрь.

В темнице было удивительно чисто, но холодно. В камерах, за решеткой из переплетенных корней, сидели пленники, среди которых был доблестный Домовой Агафон, покой своей хозяйки оберегающий. Все друг другу обрадовались, долго обнимались и целовались, пока слово не взяла Марья Моревна. Она забралась на кровать и обратилась ко всем с вдохновляющей на подвиги речью,смысл которой сводился к простому: «Да не посрамим Землю русскую! Не позволим супостатам вражеским захватить Дворец эльфийский и поработить народ длинноухий». И достигли слова эти проникновенные самых глубин сердечных. И выдвинулась рать непобедимая против идлолища некромантического неизвестного'.

* * *

Покинув темницу Марья вместе с друзьями отправилась во Дворец Вечных Рассветов, а вот призрак снова оказался на посылках. Ему было поручено добраться в Навь и оповестить Морану и Карачуна о готовившемся большом поднятии нежити, с которой Марья боялась не справиться. Самый быстрый Симеон отправился к бабе Яге с тем же сообщением. Компания приблизилась к сияющему вечерними огнями замку, где веселье шло полным ходом, и никто не подозревал о готовящемся нападении.

22

Залы Золотого Дворца Вечных Рассветов сияли мириадами радужных огней, отражавшихся в полированном мраморе и бриллиантах нарядов. Сегодня был день Весеннего Звездопада, самое пышное торжество эльфийского двора, и сердце эльфов билось в унисон с музыкой арф и флейт, что струилась по залам, подобно шелковой реке. Среди смеха, танцев и звона хрусталя скользила Лириэлла — фея-двоедушница

Её неземная красота была пугающей: радужные крылья переливались невообразимыми цветами, волосы, словно сотканные из звездной пыли, рассыпались по плечам. Но в глазах, одновременно глубоких, как летнее небо, и холодных, как бездна, плясали отблески хищной древности. Одна половина ее существа была чистым светом, другая — тенью, ползущей по самому краю бытия.

Платье феи цвета ночного неба, усыпанное мерцающими звёздами, облегало стройный стан, а в глазах, что казались бездонными омутами, таились древние секреты и тёмные амбиции. Она пришла на бал с одной целью: завладеть вниманием принца Кадрей и уничтожить его сестру, принцессу Тьенириэль, истинную жемчужину эльфийского народа и наследницу трона Фэлнора.

Лириэлла наблюдала за Рассветным. Он был воплощением эльфийской благородности. Рядом с ним, словно юный росток, стояла принцесса — её серебристые косы были переплетены с лунными цветами, а смех был чист и беззаботен, как звон колокольчика. Именно эта чистота и невинность вызывали у Лириэллы жгучую ненависть, ведь под маской очарования сама фея скрывала сердце, холодное как лёд и тёмное как бездна.

Пришло время действовать. С грацией, достойной танцовщицы ветра, Лириэлла вступила в танец, её движения были гипнотически прекрасны. Мелодия словно обвилась вокруг неё, усиливая её чары. Вскоре её взгляд встретился с взглядом Кадрея. Принц, очарованный необычной красотой и мастерством феи, пригласил её на танец.

Их вальс был похож на сон. Лириэлла говорила с эльфом о звёздах, о древних легендах, о магии, её голос был похож на шёпот ветра в листве, а каждое слово, казалось, было пропитано особой сладостью. Принц, хотя и чувствовал в ней что-то необычное, был пленён её искусством беседы и редкой грацией. Амелия, наблюдая за братом, почувствовала легкое беспокойство — в улыбке феи было что-то хищное, что-то, что не соответствовало её сияющей внешности.

Когда танец закончился, Лириэлла, воспользовавшись моментом, предложила Тьенириэль прогуляться по оранжереям, чтобы полюбоваться редкими полуночными орхидеями, которые, по её словам, цвели лишь в свете двух лун. Принцесса, всегда любопытная и доверчивая, согласилась.

— Брат, я скоро вернусь, — прошептала она Кадрею, прежде чем последовать за феей.

Девушки углубились в лабиринт оранжерей, где воздух был тяжёлым от ароматов экзотических цветов. Лириэлла вела Тьенириэль всё дальше, в самые тёмные и заброшенные уголки, где свет лун едва проникал сквозь густые заросли. Наконец, они остановились у древней каменной скамьи, увитой плющом.

— Здесь, — прошептала Лириэлла, и в её голосе прозвучали новые, зловещие нотки. Её глаза вспыхнули недобрым светом, а чарующая улыбка искривилась в злой гримасе. — Здесь ты встретишь свой конец, принцесса. Трон Фэлнора будет принадлежать лишь одному из вашей семьи, и это будешь не ты! Я так долго этого ждала! Столько сил потратила!

— О чем ты говоришь? — Тьенириэль отшатнулась от феи, сердце эльфийки замерло от ужаса.

Лириэлла жестом отбросила подол платья, обнажив руку с татуировкой, изображающей извивающуюся змею. Она начала петь — но это была не песня, а леденящий душу шёпот, состоящий из древних, запретных слов. Земля под их ногами задрожала. Из теней, что сгущались вокруг, начали проявляться неясные силуэты. Холодный, могильный ветер пронесся по оранжерее, заставляя цветы увядать.

Из земли, из теней, что были гуще самой ночи, поднялись они — умертвия. Их тела были полупрозрачны, глаза горели мертвенным огнём, а руки, похожие на когти, тянулись к Тьенириэль, источая ауру безнадёжности и отчаяния.

— Принц Кадрей будет моим! — прорычала Лириэлла, её прекрасное лицо исказилось от злобы. — И никто не встанет у меня на пути к трону!

Тьенириэль, несмотря на охвативший её ужас, инстинктивно призвала свою магию, создав вокруг себя щит из сияющего света. Умертвия зашипели, их прикосновения к щиту вызывали искры, пробужденных было слишком много, и они были неумолимы. Щит начал меркнуть.

В этот момент, словно ведомый невидимой нитью, Кадрей, чьё сердце сжалось от внезапного предчувствия беды, ворвался в оранжерею. Он увидел Лириэллу, её искажённое злобой лицо, и тени, что тянулись к его сестре. Ужас и гнев вспыхнули в его глазах.

— Лириэлла! Что ты наделала⁈

Прогремел его голос, и эльф бросился вперёд, вытаскивая свой меч. Он был не просто принцем, но и искусным воином. Свет его меча рассекал тени, заставляя умертвий отступать и рассыпаться в прах. Он отбивался от нападавших, пытаясь пробиться к сестре. Лириэлла же, разъярённая, что её план нарушен, направила