Свидание вслепую - Рина Львович

— Не порть материал, сестрица! — Из ледяного вихря появилась Мара. Она извлекла из своего мешочка горсть сухих косточек и, прошептав что-то на мертвом наречии, бросила их перед собой. Косточки взмыли в воздух, образовав стремительный вихрь, который обрушился на толпу умертвий, сбивая их с ног и отрывая конечности. — Вот так, мои маленькие! Собрать бы вас всех в одного… Ах, мечты!

Пока Яга, кряхтя и ругаясь, отмахивалась помелом от самых наглых мертвяков, Морана принялась за работу по-своему. Она схватила одну из упавших рук умертвия и, колдуя, заставила её… оживиться и начать отталкивать других мертвецов!

— Отлично, дружок, отлично! А теперь попробуй того, с гнилой бородой! — командовала она, словно дрессировщица.

Королева-Мать, которую Яга отпихнула в сторону, оказалась под защитой двух весьма специфических спасительниц.

Один придворный эльф попытался было атаковать мертвеца изящным пинком, но поскользнулся на выскользнувшем глазу и рухнул.

— Тьфу ты, неумехи! — Фыркнула Яга. — Вот в мое время, да на болотах, таких безруких сразу к кикиморам на обед отдавали!

Лесная ведьма подбросила в воздух свою ступу, которая, закружившись, выпустила облако едкого, болотного тумана. Умертвия, попав в него, начали рассыпаться ещё быстрее, кашляя пылью и испуская скрипучие звуки, похожие на предсмертные стоны. Морена тем временем поймала одно из умертвий и, подтянув его к себе, начала что-то ему нашептывать. Мертвец сначала дергался, потом замер, а затем… вытянулся в струнку и, словно вышколенный слуга, преградил путь другому мертвецу, ударив его костлявой рукой по голове.

— Прекрасно! Вот видишь, сестрица, даже из худшего материала можно сделать что-то полезное! — радостно воскликнула Богиня Смерти.

Наконец, когда последний мертвяк осыпался в кучку пыли, а зал был полон запаха болота, горелой плоти и легкого дымка от магических манипуляций, наступила тишина.

За окном тихо гасли отблески яркой вспышки.

23

Марья уже две недели находилась в замке батюшки Карачуна на «реабилитации после магического истощения». Хотя девушка это называла домашним арестом. Морана под предлогом помощи, следила за питанием, сном и досугом дочери, но фактически не выпускала ее дальше трассы дворца.

От друзей приходили обрывочные приветы. Туна, например, поехала в родные пенаты, оформив отпуск. Вернее она отправилась знакомить со своими родителями того самого бармена-оборотня. Анкоу, за заслуги перед Отечеством, то есть загробным миром, был на время повышен до менеджера по связям с верхним миром, но заглядывал к подопечной по выходным. Кот Баюн получил личную золотую цепь и Дуб, а Домовому Агафону присудили орден, как заслуженному духу Подземного мира за его верную службу хозяйке и подвиги вместе с ней совершенные. Даже летопись про их приключения написали. Призрак герцога наотрез отказался возвращаться в Навь, хотя это было формальностью, потому что замок Карачуна там и находился.

Все было замечательно, тихо, загробно. И только время от времени во снах девушка видела изумрудные глаза и серебристые волосы, убранные в низкий хвост. Девушка и сама не понимала, почему она так изменилась. Но пыталась скинуть все на сплетение магии во время изгнания феи, боясь даже себе признаться в чем-то более серьезном. Морана, вскользь как-то упомянула, что эльф пытался несколько раз добиться личной аудиенции у Марьи, но Богиня не позволила в связи «смертельным состоянием здоровья дочери».

Ох, тяжело быть романтическим купидоном, когда ты — нежить. Тем более, когда вас трое: Умертвие, Мрачный Жнец и Призрак. Но некромантка Марья, их любимая хозяйка и начальница, снова вздыхала над очередным томиком готической поэзии, вглядываясь в зачарованный портрет эльфийского принца Кадрея. Это был явный сигнал к действию.

— Она тоскует, — мрачно констатировал Анкоу, поправляя капюшон и поблескивая граблями. — Это плохо влияет на продуктивность некромантических исследований. Нам нужно подтолкнуть их с эльфом к неизбежному… к союзу.

— Союз? Это когда двое… объединяются? — Прохрипел Умертвие по имени Костя, деловито перебирая костяшками пальцев. — Я могу вырыть им общую могилу! Очень вместительную!

— Не торопи события, Константин, — Призрак Инокентинуса Морбидуса, просочился сквозь ближайшую стену и завис над их головами, томно покачиваясь. — Сначала — романтика! Поцелуи под луной, нежные шепоты… Я могу нашептать принцу слова любви прямо в ухо, пока он спит! Или прозвенеть цепями особо чувственно? Правда я давно ими не пользовался, и они могли заржаветь… Но ведь от этого будет только жалобнее.

Мрачный Жнец вздохнул. Работать с этими двумя было испытанием даже для вечного существа.

— Итак, план. Романтический ужин. Атмосфера. Мы должны создать окружение, достойное… ну, Марьи. И этого… эльфа.

И вот, закипела работа. Местом действия был выбран старый, заросший плющом мавзолей на краю ледяного кладбища, где Марья часто медитировала среди вечных покоев.

Костя, как самый материальный из троицы, взял на себя оформление. Он вытащил из земли несколько отменных, хорошо сохранившихся плит из древних надгробий и соорудил из них стол. В качестве скатерти он разложил широкий кусок поросшей мхом земли, усеянный сушеными мухоморами. Центром композиции стал искусно вырезанный из позвонков динозавра астральный компас — подарок от Кости лично. Приборы он сделал из отполированных до блеска фаланг пальцев.

Анкоу отвечал за атмосферу. Он попытался зажечь десяток призрачных свечей, но они лишь угрожающе мерцали, отбрасывая на стены тени, похожие на танцующие души. Затем Жнец попытался создать «романтический аромат», развевая по воздуху ладан. Запах был… очень стойкий.

Призрак герцога взялся за музыкальное сопровождение. Он попытался сыграть на невидимой лютне меланхоличную мелодию, но у него получались лишь протяжные, заунывные стоны, перемежающиеся икотой, звучащей как тихие крики. Он также попробовал разбросать лепестки роз, но в его призрачных ладонях они тут же чернели и рассыпались в прах.

Стол накрыла домовиха Агафья, и это единственное, что выглядело приемлемым среди загробно-похоронного антуража.

Прибыли Марья, в своем лучшем черном шелковом платье, и принц Кадрей — безупречно элегантный, в расшитом серебром камзоле, но с легким выражением недоумения на лице.

— Ах, да! Мои мальчики постарались! — Марья сияла. — Правда, мило?

Эльф оглядел стол, украшенный костями, мерцающие свечи, клубящийся туман и служащего официантом Костю с черепом в руке.

— Какие… интересные декорации, Марья, — пробормотал он, стараясь сохранить учтивость.

Мрачный Жнец, стоявший неподвижно у входа, откашлялся.

— За вечную связь, которая рано или поздно настигнет каждого! — произнес он тост, салютуя своими граблями.

Кадрей, стараясь быть храбрым, и опасаясь,