Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер - Ли Льеж

— Эми! — Джин привстала и замахала рукой так яростно, будто её можно было не заметить.

У Эмилии словно камень с души свалился. Она покрепче прижала к груди свой ридикюльчик, радостно улыбнулась и помахала в ответ. Отчаянье сменилось воодушевлением, боль в ногах исчезла, словно её и не было, и на щёки, хоть Эмилия этого и не видела, хлынул румянец — без всякой краски. Вечер снова пообещал быть чудесным.

Когда Эмилия забралась в коляску, Джин сразу тронула вожжи и негромко прикрикнула на лошадей: сегодня она была за возничего. Эмилия обратила внимание, что Джин одета не для бала: нарядно, но скромно, будто собралась на уединённый морской курорт. Анна Незер была, как обычно, наряжена во что-то серо-буро-малиновое, вдова Гарибальди не изменила трауру, и Эмилия вдруг показалась себе самой расфуфыренной особой среди подруг. Её бледно-голубое платье, сшитое по последней моде, было самым праздничным и броским.

— А вы принарядились, детка, — тут же ехидно заметила синьора, будто подслушала её мысли. — Намереваетесь танцевать?

Невинное слово «танцевать» прозвучало так, будто Эмилия собиралась пуститься во все тяжкие.

— Если меня пригласят, — подумав, осторожно ответила Эмилия. Танцевать она не умела и не собиралась, но в намёке вдовы Гарибальди было нечто оскорбительное.

— Мы едем не развлекаться, — строго заметила Джин, слегка натянув вожжи, — мы — не обычные гости. Но это, конечно, не значит, что мы не должны выглядеть подобающе, — добавила она, лукаво покосившись на сидящую рядом Эмилию.

Та покраснела и быстро перевела тему.

— Джин, а где же твои ученики?

— Их привезёт мсье Лиро. Позже, когда гости отобедают, выпьют шампанского и придут в благостное расположение духа. — Джин вздохнула. — Джессика всё заранее продумала. В некоей предусмотрительности ей не откажешь…

— Да уж, — тихонько пробормотала Эмилия.

Коляска уже катилась по просёлочной дороге, петляющей между цветущих лип. Воздух был напоён их сладостным ароматом. Эмилия открыла свой изящный зонтик, чтобы спрятаться от солнца, и с удовольствием разглядывала пушистых шмелей, вьющихся над цветами клевера. Ей было слегка тревожно, но не более того. Она сама себя не узнавала. Неужели залог её хорошего самочувствия — новый элегантный туалет, ловко скроенный и сшитый? Значит, правдиво утверждение, что леди уверена в себе ровно настолько, насколько дорого она одета?

— Надеюсь, детей тоже чем-нибудь угостят, — пробормотала Джин, думающая о чём-то своём.

— Что?..

— Сегодня жарко. Дети устанут. У них нет приглашений на вечеринку, но, может, Джессика догадается позаботиться и о них. Лимонад и сэндвичи, что-то такое…

— Вы очень внимательны, моя милая, — с привычной насмешливой интонацией протянула вдова Гарибальди, — но если нам не удастся собрать деньги на ремонт школы, скоро эти дети будут не вашей заботой.

Эмилии стало стыдно. Похоже, она одна (ну, или вместе с Анной Незер) думала вовсе не о важных вещах, решающих будущее школы. Ей просто хотелось впервые в жизни повеселиться, и всё.

Наконец, через полчаса тряской езды дорога стала ровнее и шире, и вдали показался красивый двухэтажный дом в колониальном стиле. Дом — нет, настоящий дворец — был выстроен на пологом холме, окружённом деревьями. Здесь имелись и балюстрада, и фонтан, и роскошная подъездная аллея, и кованые ворота с гербом — правда, не имеющим никакого отношения к семейству Рэтчей. Барон, прежний владелец имения, давно разорился. Рэтчи не были хозяевами этого дома, они взяли его внаймы. Но и аренда стоила баснословных денег.

Когда коляска подъехала ближе, в глаза Эмилии бросилась целая вереница экипажей, лаковых колясок и даже несколько автомобилей, смиренно выстроившихся на замощённой площадке справа от главного входа. Дороговизна их не внушала сомнений. Коляска, принадлежащая вдове Гарибальди, была намного проще и дешевле, чем у всех гостей, которых Рэтчи соизволили пригласить на свою вечеринку.

Джин Кэллаган покрепче сжала вожжи. Хоть она и привыкла править лошадьми, но не была уверена, что слуги, распоряжающиеся приёмом гостей, не примут её за прислугу. Вряд ли хоть кто-то из богатеев, пожаловавших в гости к Рэтчам, вынужден был сам управлять своим транспортом. Эмилия тоже сжалась: её бравурное настроение начало испаряться при виде всей этой кричащей роскоши, к которой она не была причастна. Даже синьора замолчала, что уж говорить об Анне Незер, которая выглядела так, будто мечтает провалиться прямо сквозь сиденье коляски и остаться лежать внизу в пыли.

Им пришлось постоять в очереди на подъездной аллее, пока слуги, заведовавшие приёмом гостей, помогали нарядным леди и джентльменам выйти из транспорта и передать его во временное управление другим слугам, заведующим лошадьми. Джин напряглась так, что побелели пальцы, но всё прошло на удивление гладко: расторопный лакей с поклоном подскочил к их коляске, протянул руку сперва вдове Гарибальди, а потом и остальным дамам, включая Джин, после чего подал знак конюшему, и коляску немедленно увезли куда-то подальше от ироничных взглядов. Четыре новоприбывшие гостьи растерянно застыли у парадной лестницы, на которой группками стояли приглашённые, многие уже с бокалами, и переговаривались, не обращая никакого внимания на наших героинь. К счастью, на выручку пришли сами хозяева торжества.

— Мисс Лестер!

Эмилия неизящно вздрогнула. К ней, сияя улыбкой, спускался мистер Рэтч: грузный, опасный, одетый во что-то чрезвычайно дорогое и официальное, не соответствующее погоде.

— Ооо, мистер Рэтч, — пролепетала Эмилия.

Секунда — и он был рядом. Не удостоив остальных дам даже каплей своего внимания, «бизнесмен» схватил немного вспотевшую руку Эмилии и запечатлел поцелуй на тыльной стороне её ладони.

— Вы изумительно выглядите! — пророкотал он. — Дорогая, подойди же сюда, познакомься с племянницей леди Саммерфорд.

И ничего не понимающая Эмилия тут же предстала перед элегантной дамой, полной, разодетой так же, как её муж — ярко и слишком вычурно для жаркого летнего дня. Лицо у дамы было круглое и доброжелательное, но выражение её глаз было таким, как будто она не совсем понимала, где находится и что происходит вокруг.

Не успела Эмилия поздороваться с миссис Рэтч, как из-за спины матери выплыла Джессика — с тонкой презрительной улыбкой на подкрашенных губах. К несчастью, Джессика была так хороша, что захватывало дух.

На ней было очень открытое платье цвета фиалок в греческом стиле, ниспадавшее прозрачными волнами вдоль её стройной фигуры. Золотые волосы, убранные наверх, так и переливались волнами наподобие водопада. Джессика была одета ещё более странно, чем её родители: вопиюще дорого, крикливо, вызывающе и при этом ошеломительно