Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер - Ли Льеж

бокалом клубничного шампанского и Генри Саммерфорд. Их тихий разговор намекал на некую интимность, но Эмилии было уже всё равно. Краска бросилась ей в лицо, ногти впились в ладони. Эти голубки могут ворковать сколько им угодно, но она должна знать, что случилось с её подругами! Она президент Клуба, как-никак!

— Гкхем! — грозно откашлялась Эмилия.

Получилось даже лучше, чем она надеялась: от громкого, угрожающего и крайне немелодичного звука Джессика вздрогнула, её бокал с шампанским качнулся, и несколько капель игристой жидкости выплеснулись на безупречное платье.

— Ах!.. Эмилия? — Джессика захлопала глазами. — Что это за кошмарный звук? Будто камень упал в водосточную трубу!

— Бронхит? — участливо предположил Генри Саммерфорд. — Вас, должно быть, продуло в коляске по пути сюда.

Эмилия со стоическим мужеством вынесла их насмешки.

— Благодарю, я не простужена. Где я могу поговорить с миссис Гарибальди, Джессика?

Лицо Джессики приняло такое скучающее и недовольное выражение, будто на кусочек торта перед ней села муха.

— Понятия не имею, — заявила она, — и если ты не заметила, моя дорогая, мы разговариваем.

— Ты хозяйка этого дома и должна знать, чем заняты твои гости, — не устрашилась Эмилия. — Так где они?

Джессика приоткрыла хорошенький ротик, чтобы вновь сказать какую-то гадость, но Генри её перебил:

— Вы правы, мисс Лестер, и имеете все основания для беспокойства. Надеюсь, я их сейчас развею, — он, улыбаясь, поднялся со своего места и сделал несколько шагов к Эмилии. Девушка отшатнулась, когда он взял её под локоть, и с недоумением уставилась на него. — Повернитесь, — тихо подсказал Генри, — повернитесь и посмотрите, что происходит позади вас.

Эмилия растерянно моргнула и последовала его совету. Сначала то, что она увидела, никак не прояснило её рассудок: гости праздно прогуливались по лужайке, время от времени делая остановки у столиков с лимонадом и канапе, и только на заднем плане, у самой живой изгороди, велось какое-то невнятное копошение. Но стоило Эмилии приглядеться, и она увидела сцену — и увидела Джин!

Сцена, если признаться честно, меньше всего походила на то, что обычно называется этим словом в театрах или концертных залах. Это был дощатый подиум странной, вытянутой вперёд формы с волнистыми краями: если взглянуть на него сверху, он напоминал огромную ягоду клубники, но ни у кого из гостей не было возможности оценить фантазию изобретателя. Позади сцены колыхался ярко-зелёный занавес, почти невидимый на фоне свежей летней зелени. Джин была занята тем, что застилала уродливую дощатую клубничину красным полотном в чёрную крапинку. Вид у неё был взволнованный — взволнованный и уставший.

— Джин! — воскликнула Эмилия.

Но её слабый возглас услышали только мистер Саммерфорд и Джессика. Последняя не преминула заметить:

— Как славно прохлаждаться в бездействии, когда твои друзья трудятся, правда?

Ответить ей Эмилия не успела. Джин расправила последние складки на ярко-красном сукне, быстро одёрнула юбку и, улыбаясь, позвонила в колокольчик. В прозрачном воздухе звон разнёсся над всей территорией поместья и привлёк всеобщее внимание.

— Дамы и господа! — весело заговорила Джин своим звучным учительским голосом. — Сегодня, в этот чудесный солнечный день, юные ученики Вайтберрийской школы приготовили для вас небольшой концерт! Они будут счастливы, если вы им похлопаете.

Над толпой пронёсся лёгкий шелест всеобщего замешательства, но, тем не менее, гости Рэтчей вежливо захлопали в ладоши, пусть и без всякого энтузиазма.

Зелёный занавес медленно раздвинулся. Одну его полу сдвинула в сторону невозмутимая вдова Гарибальди, а вторую — вот так сюрприз! — сын хозяина дома, Уильям Рэтч. Показались взволнованные, бледные и румяные лица детей — расфранченных, напомаженных, одетых в свои лучшие костюмы — и ужасно нелепых на этой великосветской вечеринке.

— К чему это? — пробормотала, ни к кому не обращаясь, пожилая дама в каскадах шёлка, оказавшаяся недалеко от Эмилии. Мисс Лестер почувствовала, что Генри легко стиснул ей локоть, но не успела осмыслить этот его жест.

— Какая трогательная бессмыслица! — пропела Джессика, лукаво скосив на Эмилию озорной глаз. — Просто сиротки, просящие милостыню. Не находишь?

Эмилия молча рванулась вперёд. Она не знала, что именно собирается делать, но чувствовала, что должна быть там — со своими подругами, со своими соратницами. К сожалению, бальная туфля, не предназначенная для хождения по газону, тут же зацепилась за пучок травы, и мисс Лестер едва не упала. Генри стиснул её руку сильнее.

— Не мешайте им, — шепнул он.

И Эмилия осталась стоять на месте, прижатая к его боку, ощущая сладкий запах духов Джессики с другой стороны. Головы и спины гостей, собравшихся перед сценой, практически полностью скрыли от неё происходящее, но вялые аплодисменты и смешки, замаскированные под вежливое покашливание, достаточно ясно поведали ей всё, что можно было сказать о качестве этого выступления в приличном обществе, чтобы полностью передать суть и не выглядеть грубияном.

«Это ужасно, — с тоской подумала она, — это была глупая, ничтожная, провальная идея».

Эмилия знала, что дети очень старались. Джин не посмела бы выпустить их на сцену, не будь они подготовлены настолько, насколько вообще могут быть способны к публичным выступлениям дети, не блещущие особыми талантами. Кажется, высокий мальчик с тщательно уложенной чёлкой читал что-то из Китса, громко и с выражением, а две маленькие кудрявые девочки в одинаковых платьях спели школьный гимн: чисто, но очень тихо. Эмилии хотелось застонать от разочарования. И о чём она только думала, когда соглашалась на подобную глупость⁈

К счастью, импровизированный концерт длился недолго — но всё равно дольше, чем было необходимо, чтобы привилегированные гости семейства Рэтчей сочли его просто неудачной шуткой. Когда раскрасневшиеся артисты, кланяясь, удалялись со сцены, им никто не хлопал. Напротив: толпа была охвачена ропотом — и недоумением.

Эмилии показалось, что она видит отчаяние на лице Джин. Но вовсе не Джин, а ей, Председателю Клуба Прогрессивных Женщин, сейчас предстояло выйти на сцену и как-то объяснить происходящее. И не просто объяснить — она должна представить свой проект реставрации школы! Она должна попросить у этих людей денег!

Эмилия сглотнула слюну, ставшую вязкой, как клей. Нет, она не отступит. Она вынесет всё до конца. Ситуацию нужно было спасать — любым способом, и прямо сейчас.

…Но Генри Саммерфорд продолжал сдавливать её локоть, не давая сделать ни шагу, и Эмилия могла лишь беспомощно трепыхаться в его тисках. «Пустите!» — пролепетала она, но мужчина не обратил на этот писк никакого внимания. Его глаза следили за Джессикой,