Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер - Ли Льеж

которая неторопливо поставила пустой бокал на поднос подскочившего официанта, гордо расправила ослепительные плечи и пошла вперёд, к сцене. Толпа расступалась перед ней, как морские волны перед Моисеем.

Подойдя к «клубничине», Джессика небрежно протянула руку, и Джин пришлось её поддержать, пока молодая хозяйка поместья забиралась на подиум. Поразительно, но мисс Рэтч ухитрилась даже не зацепиться подолом за торчащие щепки. Она повернулась к гостям с видом вызывающим и исполненным некоего высокого чувства.

— Уважаемые гости, — Джессика обвела взглядом лица собравшихся и слегка улыбнулась, — наверное, сейчас вы недоумеваете, почему вам пришлось стать свидетелями этого маленького представления, не соответствующего нашему с вами высокому вкусу.

Эмилия ощутила, что дыхание застряло в горле. Лицо Джин вытянулось и побледнело, вдова Гарибальди нахмурила брови, а Уильям Рэтч сделал какое-то неуловимое движение, будто хотел коснуться руки Джин или заслонить её собой.

Джессика ещё раз обвела толпу сияющим взглядом.

— Дети, которых вы сейчас видели — это дети Вайтберри, уроженцы моего родного города. Один Бог знает, какое будущее их ждёт. Вы не увидели в них ничего особенного… Но ведь и во мне когда-то не было ничего особенного, — добавила она со смешком, как бы намекающим, что сейчас-то вся она состоит из сплошных особенностей.

Некоторые гости начали переглядываться, всё ещё не понимая, к чему этот разговор.

— Да, когда-то я была такой… обычной, — со вздохом продолжила Джессика. — Я — подумать только! — я посещала ту же самую школу, в которой учатся сейчас эти малыши. Я так же решала задачки, стоя у грифельной доски, и так же смущалась, когда господин учитель отчитывал меня за недостаточное прилежание… Я окончила не привилегированное заведение для девушек моего круга, а маленькую, почти деревенскую школу. Я могла бы стыдиться этого, но я не стыжусь!

— Мисс Рэтч великолепна, не правда ли? — шепнул мистер Саммерфорд на ухо Эмилии. Нет, Эмилия вовсе так не думала.

Джессика сделала короткую паузу, наслаждаясь произведённым эффектом, и продолжила:

— Недавно моя школьная подруга мисс Кэллаган обратилась ко мне с просьбой, в которой я просто не могла ей отказать. Поймите, у нас было одно детство на двоих. Мисс Кэллаган сейчас трудится учительницей в Вайтберрийской школе — да, в той самой школе, где ещё десять лет назад половицы скрипели и по ним было страшно ходить, крыша в кабинете математики протекала прямо над кафедрой, а зимой из всех углов дуло так, что не помогало даже двухчасовое протапливание. До сих пор Джин, то есть мисс Кэллаган, вынуждена приходить на службу за два часа до начала классов, чтобы затопить печь и дать помещению прогреться, после чего она сама тщательно моет полы, стулья и парты. Душа мисс Кэллаган болит за будущее её учеников — этих заурядных детей, одному из которых, возможно, со временем предстоит стать великим изобретателем, банкиром или… возможно, законодателем мод? — Джессика обезоруживающе улыбнулась, будто сама не очень верила в такую возможность. — Я хочу сказать, что Вайтберрийская школа — это кузница, в которой обычная горная руда переплавляется в золотые слитки. «Руду» вы только что видели. Станет ли кто-то из этих заготовок «слитком»? Прославит ли Вайтберри? Это зависит от нас с вами.

— Что вы хотите сказать? — прорычал мистер Гризли, которого изрядно утомили все эти речи.

— Я хочу сказать, что мне нужна ваша помощь, — мягкая улыбка озарила прелестное лицо Джессики. — И мне, и мисс Кэллаган, и этим детям, которые приложили все свои небольшие умственные способности, чтобы развлечь вас, наших дорогих гостей. Не дайте им пропасть и нищете и безвестности, не дайте завянуть, не достигнув цветения, не дайте погибнуть в тяжком труде и пороках. Я сама первая не прощу себя, если это произойдёт. Я объявляю благотворительный сбор на нужды Вайтберрийской школы!

И Джессика театральным жестом воздела обе руки к небесам. Не сказать, что вышло зрелищно, но публика зааплодировала куда жарче, чем при выступлении учеников. Джин через силу улыбалась, стискивая руки, как будто очень хотела придушить бесстыжую Джессику. Эмилия чувствовала себя схожим образом, но она, к частью, была не на сцене и на неё никто не смотрел.

— Вы слишком напряжены, мисс Лестер, — голос Генри Саммерфорда вонзился в мозг, как сверло, — успокойтесь. Мисс Рэтч только что спасла вашу школу. Считайте, что один пункт завещания выполнен.

Глава 19

— … И всё-таки она победила, — грустно сказала Джин, бессознательно водя пальцем по краю своей чайной чашки.

Эмилия вопросительно посмотрела на подругу, хоть и догадывалась, о ком речь.

— Джессика, конечно, — объяснила Джин. — Знаешь, это ведь она всё придумала: и эту нелепую сцену в форме клубничины, и зелёный занавес, и даже ту нелепую корзинку, с которой мы потом обходили гостей. Всё это её идеи! Но она подала это так, будто это мы, скромные просители от Вайтберрийской школы, сами напридумывали всю эту безвкусную чепуху.

— Всё хорошо, что хорошо кончается, — успокаивающе заметила Эмилия. — Неважно, что о вас, то есть о нас подумали чужие люди, с которыми мы, вероятно, больше никогда не встретимся. Главное то, что теперь мы сможем отремонтировать школу!

— Если сможем, — хмыкнула Джин, — Джессика ещё не произвела подсчёты. Математика и правда всегда давалась ей нелегко.

— Ну, я думаю, ей поможет Уильям! — Эмилия отвела глаза.

Джин помрачнела и ничего не ответила.

Со дня злополучной Клубничной вечеринки в доме Рэтчей прошла неделя. Стоит ли говорить, что это событие оказалось далеко не таким весёлым и развлекательным, как думала Эмилия? После неудачного выступления детей всё вообще пошло наперекосяк: мисс Лестер так и не дали представить себя в качестве патронессы Клуба Прогрессивных Женщин, поэтому сбором средств на ремонт школы руководила Джессика, она же и принимала пожелания и благодарности за свою полезную общественную деятельность. Джин и вдова Гарибальди уехали сразу после представления, но Эмилию задержали хозяева, и ей пришлось дважды протанцевать вальс: сперва с самим мистером Рэтчем, потом с Генри Саммерфордом, которому Эмилия сразу же отдавила ногу. Оказалось, что танцевать она практически не умеет. Остаток дня мисс Лестер пряталась в библиотеке, где её уже вечером нашли слуги Рэтчей и отправили домой на коляске, которая обычно ездила в город только за почтой.

Никакого веселья и радости от своего первого светского раута Эмилия не получила. Более того: она сама дала повод Джессике Рэтч вдоволь