Верну тебя, бывшая жена - Лена Голд

Ариша уже тащит меня за руку к столу, что-то рассказывает про большую витрину с мороженым и про то, как папа разрешил взять два шарика. И что она поделилась с бездомным котенком. Я слушаю, киваю, но краем сознания отмечаю, что в дверь снова стучат.

Обед. Или уже ужин? Я смотрю на часы — половина второго. В отеле приносят поднос с тарелками, накрытыми крышками. С фруктами, соками, хлебом. Арслан помогает расставить, Ариша уже лезет пальцем в тарелку с десертом. Будь это другое время и другое место, я бы, наверное, ругалась. Но не сейчас.

— Давайте обедать, — предлагаю я.

Ариша уплетает суп, пачкает щёки, смеётся. Арслан ест молча, иногда поглядывая на неё. Я тоже почти не говорю — слушаю дочь, киваю и улыбаюсь.

Арслан не рассказывает, что будет дальше. Не спрашивает, останусь ли я. Сидим в одном пространстве, как два человека, которых связывает ребёнок.

Может быть, ему не нужен второй шанс. Может, он здесь только из-за Ариши. Из-за того, что она хочет видеть папу. А еще из-за того, что он чувствует вину. Из-за того, что так правильно. Так удобно. Так безопасно.

Бывший муж поднимает глаза, встречается со мной взглядом. На секунду. И отводит.

Молчит.

Ариша доедает, просит мультики. Арслан включает ей планшет, и она усаживается на кровать. Я убираю со стола, складываю тарелки на поднос. Арслан подходит, помогает. Опять шокирует меня. Потому что за несколько лет совместного проживания я ни разу такой заботы от него не видела.

— Вечером, — говорит он, не глядя на меня, — может, прогуляемся? Погода хорошая. Поужинаем где-нибудь в городе.

Я не отвечаю сразу. Смотрю на Аришу, которая уже забыла про нас, увлечённая мультфильмом. Потом перевожу взгляд на Арслана.

— Хорошо, — говорю я. — Давай.

Он кивает и отходит к окну. Я остаюсь стоять посреди комнаты, смотрю на букет, который поставила в вазу на тумбочку. Яркие, живые, настоящие цветы. Как шанс. Который он, кажется, предлагает. Но молча. Без слов и обещаний.

Я так устала от этой тишины. От недосказанности. От того, что я должна сама додумывать, и сама принимать решения, сама решать, верить или нет.

Но я также понимаю: если мы сейчас разойдемся — если я скажу, что не могу, не хочу, что слишком больно, — то те, кто нас пытался уничтожить, победят. Дядя Фарид, его планы, месть — они окажутся сильнее. Они разрушат не только наш брак, но и ту маленькую надежду, которая еще теплится во мне.

А я не хочу, чтобы они побеждали.

Я не хочу, чтобы моя дочь росла без отца только потому, что я не смогла переступить через гордость. Не смогла простить. Не смогла рискнуть…

Но и притворяться, что ничего не было, я тоже не могу.

Не отвожу взгляд от Арслана. Он стоит у окна, спиной ко мне, и я отчетливо вижу, как напряжены его плечи. Он тоже не знает, как быть. Тоже боится. Я чувствую это.

Может быть, он не говорит, потому что не уверен во мне. Потому что боится отказа. Потому что знает, что сделал больно, и не знает, как просить прощения.

А может быть, он просто ждёт. Как и я. Ждёт, когда я сделаю первый шаг. Или он сам решится.

Я не знаю.

Но я знаю, что он здесь, рядом, и пытается — даже если молча — быть частью нашей жизни.

Может быть, это и есть его второй шанс. Молчаливый, неуклюжий, но искренний.

Я решаю дать ему время. Дать нам время.

— Вечером идём в ресторан, маленькая. Снова будешь есть мороженое?

— Буду! — вскрикивает она.

Арслан поворачивается, едва заметно улыбается. Но глаза его поблескивают.

Он жалеет…

Господи, когда мы докатились до такого? Когда сломались? Почему подрались провокации?

Не знаю…

Но если мы дадим друг другу второй шанс, клянусь, ни одной душе не позволю лезть в нашу семью.

Глава 29

Вечер накрывает Стамбул золотистой мглой. Едем в ресторан в машине, которую Арслан забронировал. Ариша прижимается носом к стеклу, разглядывая огни города. Я смотрю на неё, а потом перевожу взгляд на бывшего мужа. Он за рулём, сосредоточен, но я замечаю, как его пальцы барабанят по рулю — нервничает. Что от него не ожидаемо.

Ресторан оказывается не пафосным местом, где подают золотые столовые приборы, хоть и именно таким я его представляла. Он спрятан в глубине старого города, с живой музыкой, которая не заглушает голоса, а лишь добавляет вечеру глубины. Столик на троих, свечи, белая скатерть, и официант, который говорит по-русски с забавным акцентом.

— Здесь красиво, — тихо говорю я, оглядываясь.

— Да, — отвечает Арслан. — Я хотел, чтобы тебе понравилось.

Поднимаю на него глаза. Он не смотрит на меня. Устремил взгляд на Аришу, которая вертится на стуле, рассматривая меню с картинками.

Господи, этот человек меняется, учится говорить комплименты и показывать… свои чувства?

Мы заказываем еду. Ариша выбирает пасту с сыром и лимонад. Я беру рыбу, Арслан — мясо. Говорим о пустяках: о том, какое сегодня небо, о том, что в Москве, наверное, уже холодно. И том, что в отеле тоже хорошее меню. Ни о чём важном. Обо всём, кроме того, о чём нужно.

После еды Ариша замечает комнату с игрушками в углу ресторана — стеклянную, как аквариум, полную цветных шаров и мягких кубиков.

— Мама, можно? — она уже сползает со стула.

— Можно, — киваю. — Но не убегай далеко. Будь перед глазами, ладно?

Дочь бежит, а я смотрю ей вслед, пока она не скрывается за стеклянной дверью. Там уже есть дети, аниматор в смешной шапке машет руками. Ариша смеётся. Ее смех для меня как бальзам на душу.

Мы с Арсланом остаёмся вдвоём. Так и смотрю на огни Босфора. На корабли, которые ползут по чёрной воде, как светлячки. Арслан сидит напротив, крутит в руке бокал с водой.

— Регина, — начинает глухим, непривычным голосом. — Я должен кое-что сказать.

— Должен, — ответ звучит слишком резко. Но я устала ждать. Устала додумывать. Устала быть сильной, когда внутри буря.

Арслан поднимает на меня глаза. В них так и видна боль.

— Я дурак, — говорит он. — Идиот. Иначе не назовёшь. Я облажался, Регина.

Я молчу. Потому что это не объяснение своим поступкам. Это просто факт. Который я и так знаю.

— Я должен был тебе поверить, — продолжает. Слова даются ему тяжело, он будто выталкивает их из себя. — Должен был. Сразу. В ту ночь. Я должен был посмотреть на тебя и увидеть, что