Заклятые в любви - Анастасия Райнер

– Ну?

– Пожалуйста, не говори никому, что я смотрел «Сумерки».

– Ладно, – безразлично пообещал Эван. Любой другой нашел бы в этом повод поглумиться над другом или хотя бы разок подколол. Но Эвану совсем не хотелось шутить.

Больше они с Тэхеном не заговаривали.

Зима

Глава 23

Нешуточная драка

Выходные Эван по-прежнему проводил в чайной лавке, рисуя эскизы будущих золотых колец, подвесок и серег. Мистер Сингх высоко ценил его художественный вкус, видел перспективу и поэтому платил больше положенного, никогда не обижая своего помощника. Эван старался отвечать тем же и понемногу, в свободное время, разгребал хлам в мастерской, наводя там порядок.

На каникулах Эвану удалось выполнить несколько стоящих заказов и хорошо подзаработать. Помимо того что он уже умел изготавливать простые украшения, он мастерски производил ремонт, чистку и полировку, а также научился оценивать изделия, проверяя их на подлинность.

Еще с легкой подачи мистера Сингха Эван наконец-то познакомился с традиционной индийской кухней и с Карамелькой – неугомонной собачкой мастера. А сам мистер Сингх по воле случая познакомился с Джейн Эйприл Вуд. Прогуливаясь, девушка забрела на улицу с антикварными лавками и ювелирными салонами. Обратив внимание на самую неприметную крошечную витрину, она решила подойти поближе. Эван едва успел нырнуть под стол, чтобы Вуд не заметила его, и при этом больно ударился головой. Конечно же, это комичное бегство не ускользнуло от внимания Сингха. И пока Эван отсиживался под столом, между мастером и Вуд завязался диалог.

– Что-то приглянулось? – Мистер Сингх выглянул в открытое окно и с нескрываемым любопытством посмотрел на девушку, разглядывая ее с головы до ног, как диковинную зверюшку.

– Скажите, это ваши работы? – спросила Эйприл, не отрываясь от витрины.

– За исключением некоторых вещиц – да, – кивнул мастер. – Большинство.

– Они восхитительны, – проговорила Эйприл, любуясь изделиями. – Никогда не видела ничего подобного. К примеру, вот это кольцо… – Она приложила палец к стеклу. – Даже не представляю, каким талантом нужно обладать и сколько времени потратить, чтобы сотворить такую красоту! Вот только на этой крошечной витрине вашим изделиям явно тесно. Такие работы достойны выставляться в музеях.

– Благодарю вас за высокую похвалу, мисс?..

– Вуд, сэр.

– Я и сам понимаю, что витрина мала, – начал Сингх, выйдя к девушке на улицу и закрывая за собой дверь в мастерскую. – Вот только аренда стоит безумных денег, а на большее у меня попросту нет средств. Так что в большом мире ювелирного дела я невидимка, и в музей мои работы не возьмут, какими бы чудесными они ни были.

– Так, может… – Девушка задумалась. – Попробовать сделать собственный музей из этой мастерской?

Судя по паузе в разговоре, Сингх крепко задумался.

– Знаете, мисс Вуд, это любопытная идея, – наконец произнес он. – Можно было бы сделать свободный вход, показать людям процесс изготовления изделий… Вложения потребуются минимальные. К тому же такого еще никто не делал, по крайней мере на этой улице.

– Вот только одному реализовать подобное будет сложно, – сказала Вуд. – У вас есть помощники?

– Да. Нанял тут одного шалопая, – уклончиво ответил мастер. Тон его был смешливым.

– Что ж, тогда желаю вам удачи! – улыбнулась девушка, собираясь уходить.

– Еще раз спасибо за интересную идею, мисс! – поблагодарил Сингх, помахал ей на прощание и вернулся в мастерскую.

Выползая из-под стола, Эван закашлялся.

– Значит, она вам нравится… – хитро протянул мастер, поглядывая на помощника, отряхивающего штаны от вековой пыли.

– Вовсе… кхе-кхе… нет! – выпалил Эван в промежутках между кашлем. – Ну и пылища! Вы хоть раз здесь убирались?

– Мистер Грейсен, не заговаривайте мне зубы. Юноши не ныряют просто так под стол при виде девушки, к которой они равнодушны.

Выпрямившись, Эван решительно посмотрел в глаза мастеру:

– Давайте так: я наведу здесь чистоту, подготовлю, так сказать, плацдарм для будущего музея, а вы больше не будете спрашивать меня о девчонках. Идет?

Бехар Сингх был деловым человеком, а потому легко согласился на предложенную сделку. Так что в понимании Эвана каникулы шли как нельзя лучше.

Купив себе новые ботинки, он каждое утро успевал разнести почту, при этом чувствуя себя наконец-то выспавшимся. Часть вырученных денег Эван оставил себе, а другую отвез домой и отдал матери. Она была счастлива видеть сына, и все два дня, что он гостил, были наполнены теплыми беседами.

В эти короткие часы казалось, будто ничего в жизни Эвана не поменялось и нет никакого университета и изнуряющих бесконечных подработок, нет недовольства преподавателей, а главное – нет затягивающей трясины в отношениях с той единственной, от которой замирало и терзалось его сердце.

Эван не хотел страдать. Он все чаще думал о том, что лучше бы они не встретились вовсе. А теперь он вернется в Беллстрид и будет день за днем наблюдать за развитием их с Тэхеном романа. А еще – и это казалось самым горьким сейчас – ему только предстояло поплатиться за сломанную глиняную чашку. Увидеть лицо Эйприл в тот момент, когда она об этом узнает.

Неотвратимость зачета по скульптуре приводила его в состояние крайней тревоги, и Эван уже не мог вспомнить, когда нормально спал по ночам. А если ему и удавалось уснуть, он вскоре просыпался в холодном поту: в нервных, рваных и скомканных сновидениях разъяренная Вуд обвиняла его во всех смертных грехах, повторяя «ненавижу, ненавижу, ненавижу!».

К ужасу Эвана, первым занятием в новом триместре была именно скульптура. За время каникул профессор Флеминг выздоровела и смогла наконец провести зачет. Войдя в аудиторию вместе с однокурсниками, Эван нервно сглотнул, увидев уже знакомую ему коробку. Профессор Флеминг еще не извлекала ее содержимое, однако всему настает закономерный конец.

Студенты расселись по местам. Большинству не терпелось скорее завершить свои работы, и, когда профессор Флеминг поднялась с места, в аудитории воцарилась благоговейная тишина. Пока преподаватель осторожно извлекала первые глиняные чашки из коробки, Эван метнул взгляд на Эйприл. Та подалась вперед, следя за каждым движением профессора: когда же извлекут ее осеннюю чашечку? Ну когда же? Всем своим видом Эйприл являла нетерпение.

– Мистер Кертис, кажется, это ваша работа? – Флеминг достала крупную чашку.

– Да! – выпалил Рождер Кертис.

– Подходите. Можете забрать ее. Ох, что же это?.. – Профессор замерла, прикрыв рот ладонью.

«Увидела», – пронеслось в голове Эвана. Несомненно, он переживал одно из худших мгновений в своей жизни, но куда неприятней сейчас станет другому человеку.

– Мисс Вуд, – потухшим голосом выдавила из себя Флеминг, – мне очень жаль, но ваша работа…

Лицо Эйприл вытянулось. Она замерла, ожидая услышать худшее. Вместо слов, профессор аккуратно, словно это могло бы спасти положение, извлекла