Заклятые в любви - Анастасия Райнер

Шарлотта села напротив него прямо на стол. В ее глазах читалась решимость.

– Однозначно.

Эвану больше нечего было добавить. Эта женщина видела его насквозь. Покидая зеленый кабинет, Эван не удержался, чтобы снова не задеть ожидающую приема Эйприл. Раз она считает его психом, пускай не разочаровывается.

– Не забудь сегодня закрыть дверь в свою спальню, – проходя мимо, шепнул он ей, наклонившись.

– Почему это? – Девушка испуганно покосилась на него, на секунду оцепенев.

– Чтобы я не пришел и не задушил тебя подушкой. – С этими словами Эван лучезарно улыбнулся и, подмигнув ей, вышел из приемной.

Глава 25

Взаперти

Утро наступило раньше, чем хотелось бы. Перед занятиями в дверь их с Тэхеном спальни требовательно постучали. Как только сонный Тэхен открыл дверь, в комнату влетел Уилл и отчаянно взмолился:

– Выручайте! Всю ночь не спал. Срочно нужен двойной заряд кофеина!

– Что случилось на этот раз? – спросил Эван, снимая растянутую домашнюю футболку.

– Помните, я вам говорил о Трейси? – выпалил Уилл.

Эван покрутил головой и взял с прикроватной тумбочки расческу.

– Не-а, – ответил Тэхен, заваривая крепкий напиток. Кофемашина гудела, насыщая спальню бодрящим ароматом.

– Ну Трейси, вы чего? Девчонка, с которой я месяц переписывался. Она на фотке была худая, а на встречу пришла толстая! Я больше никогда не смогу доверять приложениям для знакомств, – взвыл Уилл и в отчаянии схватился за голову.

– Странно, что ты им вообще доверял, – сказал Тэхен.

– Уилл, неужели тебя интересует только внешность? – намеренно поддел Эван, продолжая как ни в чем не бывало собираться на занятия.

– Конечно, нет! – возмутился тот, приняв все близко к сердцу, и тут же принялся оправдываться: – Ты ведь знаешь, что это не так! Но когда вместо тонкой и звонкой на свидание приходит центнер, уж извини, хочешь не хочешь, станет обидно. Не дело это – начинать отношения со лжи.

– А если бы у нее в профиле стояло фото, где она полная, ты бы согласился на свидание? – спросил Тэхен.

Уилл фыркнул и, наконец-то заполучив свой двойной эспрессо, выпил сразу половину.

– Давайте, давите меня. Уничтожайте. Друзья, называется!

– Кофе вкусный? – с улыбкой спросил Тэхен, переместившись к шкафу и выбирая, что надеть.

– Вкусный, – буркнул в ответ Уилл.

День выдался интересный. Так, занятие по живописи неожиданно для всех состоялось в нескольких малых аудиториях, вместо большой и привычной, для чего первокурсники поделились на группы.

Профессор Ирма Митчелл включила классическую музыку и попросила студентов изобразить звук. Сначала просьба ввела студентов в легкий ступор, но вскоре на белоснежных холстах стали появляться красивые узоры с плавными цветовыми переходами.

И хотя все студенты слышали одно и то же, свои ощущения от мелодии они выражали по-разному. Кто-то использовал легчайшую акварель, кто-то кричащие акриловые краски, а кто-то предпочел масло, уверенно орудуя мастихином в порыве вдохновения.

Почти четыре часа пролетели как один миг, а результаты можно было смело отправлять на международную выставку. То, что студенты хорошо отдохнули после каникул и соскучились по учебе, было видно невооруженным глазом.

На обеде к Эвану, Уиллу и Генри присоединился Тэхен. Его лекция по классическому кино тоже прошла увлекательно. Он взахлеб делился тем, что узнал, и вовсю расхваливал своего преподавателя, когда мимо них, в окружении бессменных подруг, прошла Эйприл. Поверх университетской рубашки на ней был надет полосатый вязаный жилет, какие носили лет пятьдесят назад.

– Тэхен, купи ей уже нормальные шмотки! – взмолился Генри Питерс, местная икона моды. Всегда в именитых брендах, всегда в кричащих обновках. Даже его джинсовая куртка, сплошь покрытая броскими нашивками, определенно стоила целое состояние.

– Я бы и рад, но Эйприл ни в какую не позволяет тратиться на нее, – сказал Тэхен, пытаясь наколоть на вилку горошину. – Даже в кафе за себя платит. Гордая. Но я принимаю ее такой, какая она есть, – поспешил добавить он.

– И ведь наверняка это стоит кучу денег. – Уилл сморщил нос, провожая Эйприл взглядом. – Видали, какую рванину демонстрируют на подиумах?

– У богатых свои причуды, – с пониманием вздохнул Генри.

После обеда они с Тэхеном снова разошлись. В новом триместре у художественного и литературного факультетов больше не было общих занятий, поэтому Тэхен отправился на сценарное мастерство, а троица друзей – на творческое письмо, по дороге рассуждая о том, какие темы им хотелось бы получить от профессора Верзяка.

На сей раз Эван и Эйприл снова оказались в одной аудитории, и он время от времени украдкой поглядывал на нее, пока та посмеивалась с подружками в последние минуты перемены. Уилл и Генри в какой-то момент начали спорить о соревновании контрад, о несправедливости присуждения баллов, однако, когда прозвенел звонок, они мгновенно сошлись в одном: рекордные успехи кошачьей контрады были не более чем случайностью.

Когда профессор Верзяк вошел в кабинет, как всегда энергичной пружинистой походкой, он рассеянно поприветствовал собравшихся и, взяв жирный черный маркер, размашисто написал на всю доску: «Невозможно познать Познающего, ибо Познающий всегда в процессе познания». Он дал пару минут, чтобы каждый мог обдумать прочитанное, а затем окинул глазами аудиторию и изрек:

– Что есть истина? Где она и как ее найти? Давайте-ка без лишних прелюдий сегодня порассуждаем об этом.

После непродолжительного обсуждения студенты погрузились в работу. Недолго думая, Эван придвинул к себе чистый лист и принялся писать: «Истина должна ускользать. Оставаться неуловимой, чтобы мы продолжали быть в поиске, продолжали стремиться вперед. Иначе решишь, что познал истину, возгордишься, а вселенная тебя как щелкнет по носу, да еще и больно. И ты сидишь потом как дурак и не понимаешь, как мог так заблуждаться раньше. А потом все по новой. Лучше пребывать в поиске истины, ничего не воспринимая за чистую монету. Течь, как течет река. Наблюдать. Этого достаточно».

Затем Эван привел некоторые примеры из жизни, а когда прозвенел звонок, сдал письмо с легким сердцем. Он был рад, что сегодня профессор Верзяк обошелся без выворачивания его души наизнанку. Особенно после того, как Эван узнал о тайном пристрастии Шарлотты Фостер заглядывать в чужие папки.

После занятий Уилл, Тэхен и Генри пошли в спортзал, а Эван отправился на вынужденный сеанс к психологу. Иногда его посещали параноидальные мысли о том, что если за день случилось много хорошего, то к концу обязательно должно произойти нечто плохое, чтобы соблюдалось вселенское равновесие. Он понятия не имел, откуда брались эти мысли, но ощущал их пагубное влияние, а потому отгонял прочь, как мог.

Когда Эван вошел в приемную, то обнаружил там Эйприл. Та удобно устроилась на мягком диване и увлеченно читала какую-то книгу. Даже столкнувшись нос к носу, здороваться друг с другом