Заклятые в любви - Анастасия Райнер

Точно так же ни один из них не намеревался пропустить вперед другого, и, едва Эван открыл узкую дверь в кабинет, они с Эйприл больно столкнулись плечами.

– Смотри, куда прешь, Грейсен, – прошипела девушка.

– Лучше заткнись, – незамедлительно ответил Эван. Его тон звучал металлически-холодно.

– Еще минуты не прошло, а вы уже готовы убить друг друга, – закатила глаза Шарлотта Фостер, едва они вошли в темно-зеленый кабинет и сели в кресла напротив. – Полагаю, выводить вас на диалог – занятие бесперспективное.

«Зрит в корень», – подумал Эван. Еще бы, между ним и Эйприл сейчас ощущалось такое напряжение, что для пожара хватило бы всего одной искры.

– Что ж, не беда, – улыбнулась женщина и без лишних слов конфисковала у них телефоны на время сеанса. – Займемся тем, что у вас двоих хорошо получается. Будем рисовать.

– Мы сегодня уже нарисовались. – Эван сложил руки на груди.

– Я не жду от вас ничего серьезного. – Мадам Фостер всплеснула руками, после чего потянулась к стеллажу, взяла с полки два ярких блокнота и шлепнула их перед лицами подопечных. – Я хочу, чтобы вы нарисовали шаржи.

– И на кого должна быть карикатура? – с подозрением спросила Эйприл.

– Вы нарисуете друг друга, разумеется, – не без удовольствия заявила мадам Фостер, глядя на их обескураженные вытянувшиеся лица.

– Надеюсь, по памяти? – уточнила Эйприл.

– Исключено! – возразила психолог. – С натуры!

– Дурацкая идея, – буркнула Эйприл. – Других вариантов нет?

Мадам Фостер встала из-за стола, грациозно обогнула его и, пройдя мимо них, коротко и доходчиво ответила:

– Нет. – Затем она открыла дверь, изящной походкой вышла в приемную и напоследок бросила: – Карандаши, фломастеры и ручки – в органайзере. Хозяйничайте.

С этими словами она заперла дверь на ключ, оставив Эвана и Эйприл взаперти.

Глава 26

Невозможное

Около получаса они так и просидели в закрытых позах, сложив руки на груди, разглядывая стену перед собой и не смея нарушить звенящую тишину. Но время шло, и надо было что-то предпринять, чтобы вырваться на свободу.

– Слушай. – Не выдержав, Эван повернулся к Эйприл. Та упорно игнорировала его присутствие. – Нам никак не отвертеться, если мы оба хотим продолжать учиться здесь. Поверь, я тоже не испытываю никакого удовольствия от этих сеансов. Мне есть чем заняться помимо них. Так что давай просто сделаем это, и она нас отпустит.

Не проронив ни слова, Эйприл схватила со стола блокнот. Облегченно выдохнув, Эван придвинул ей органайзер, чтобы она могла выбрать фломастер. Вооружившись всем необходимым, они нехотя повернулись друг к другу и, по-прежнему избегая смотреть в глаза, принялись творить.

Вынужденная все-таки иногда смотреть на Эвана, Эйприл ни разу не смягчила выражение лица, оставаясь предельно серьезной. Эван же, хоть и был напряжен, старался изображать из себя уравновешенного, расслабленного человека.

На своем рисунке он отразил все самые приметные черты девушки: чрезвычайно пышные волнистые волосы, часто спутанные; серьезный взгляд, насупленные брови; плотно поджатые губы. И в довершение наградил портрет целым морем веснушек. Через пятнадцать минут шаржи были готовы. Эйприл молча положила свой рисунок на стол перед Эваном, а тот положил рядом свой. Сходство в обоих случаях получилось однозначным.

Увидев свой портрет, Эван изо всех сил пытался сдержать улыбку. Девушка точно подметила и гиперболизировала его высокие скулы, хитрый прищур, тонкий нос и острый подбородок. Чем дольше Эван смотрел на рисунок, тем сложнее становилось не рассмеяться, и несколько коротких смешков все-таки предательски прорвались наружу.

Однако эмоции Эйприл были совершенно иными. Сдвинув брови, она напряженно посмотрела на шарж, а потом, сурово глянув на Эвана, выпалила:

– По-твоему, у меня такой нос? И такие брови, а?!

– Ну, я несколько приуменьшил, – поддел Эван, закидывая ногу на ногу и разваливаясь в своем кресле.

– А вот это что за колтун?! – Она ткнула пальцем в нарисованную копну волос. Ее возмущенный пристальный взгляд обжигал Эвана.

– А чего ты удивляешься? Ты вообще в курсе, что существуют расчески?

Вместо ответа Эйприл склонила голову, растянула губы в подобии улыбки и показала средний палец. После чего быстро смяла его рисунок.

– Эй, это вообще-то задание психолога, – спокойно напомнил Эван. – Где твое чувство юмора, Вуд?

– Оно мне отказывает в твоем присутствии, – отчеканила она, положила смятый лист на стол и, снова сложив руки на груди, отвернулась.

– У меня тоже кое-что умирает, как только я вижу твои лохмотья, – съязвил Эван, не позволяя ей победить в перепалке.

Беседу, рискующую обернуться очередной дракой, прервала мадам Фостер, соизволившая наконец вернуться. Получив рисунки, она явно оказалась довольна результатом.

– Что ж, с этим можно работать, – загадочно заявила та, рассматривая шаржи.

И как бы ни пытался понять ее слова Эван, у него ничего не выходило. Не могла же психолог оценивать их технику.

На следующий день мадам Фостер пошла дальше и после формального приветствия с ходу сказала:

– Мистер Грейсен, мисс Вуд, возьмитесь, пожалуйста, за руки.

Эван ощутил, как эмоции сдавливают горло. Он с трудом сглотнул и, повинуясь, протянул свою руку Эйприл.

– Меня сейчас стошнит, – проговорила та с каменным выражением. – Я думала, что вступительные экзамены в Беллстрид – самое большое препятствие, чтобы здесь учиться. Как же я ошибалась.

– Мисс Вуд, не драматизируйте. Взять другого человека за руку – не самая сложная задача, – пресекла психолог.

Эйприл бросила на Эвана испепеляющий взгляд. С демонстративным отвращением отвернувшись в противоположную сторону, она нехотя протянула ему руку.

Когда они коснулись друг друга, Эвана подхватил вихрь ощущений, которых он раньше никогда не испытывал. Казалось, весь мир закружился, завертелся, а пол под ногами стал рыхлый. По телу будто заструился электрический ток, а в груди поднялась мощная волна света. Ему было странно, дико, но чертовски приятно ощущать ее тепло.

Он больше не хотел ее отпускать… По крайней мере, так чувствовала одна его половина. Вторая же, проснувшись следом, мечтала скорее отдернуть руку и вымыть ее с мылом. «Это девушка твоего друга, – напомнил он самому себе во имя трезвости ума. – К тому же она ненавидит тебя. А ты ее!» К счастью, смотреть друг на друга мадам Фостер их не обязала. Вытерпев бесконечно длящееся мгновение, Эван и Эйприл с позволения психолога наконец-то расцепили руки.

– Отлично, – похвалила психолог.

– У вас есть антисептик? – брезгливо выпалила Эйприл. Как только мадам Фостер передала ей небольшую бутылочку, она щедро полила спиртовым раствором свои ладони. – Что дальше? Целоваться заставите под угрозой отчисления? – съязвила она, ставя антисептик на стол.

– Нет. – Мадам Фостер и бровью не повела. – Вас ждет всего лишь навсего небольшая игра.

Закипая, Эйприл шумно втянула носом воздух, а Эван напрягся. Его крайне насторожил азарт